Чтение онлайн

Когда он представлялся, меня обдало острым запахом алкоголя. Подав мне руку жестом вельможи, он подошел к серванту, достал бутылку коньяка и три рюмки.

— Что же натворил этот наш бродяга? — улыбнулся он мне и при этом со сноровкой и элегантностью официанта ресторана первого класса откупорил бутылку и разлил коньяк. Было ясно, что его радовала возможность еще раз выпить. — За содружество семьи и школы! — Он поднял рюмку, бросив замораживающий взгляд на жену, не проявляющую никакого желания за что-либо выпивать.

Не дождавшись нас, отец проглотил коньяк.

— Ваш ребенок не бродяга, пан инженер. Я пришла, чтобы сказать вам, что не позволю его бить.

Улыбка сразу же слетела с его губ.

— У нее два месяца отпуска, в школе не перетруждается, чтобы родителям приходилось заниматься с детьми, и еще так дерзко вмешивается в личные дела людей… Убирайтесь-ка вон отсюда, подружка!

— Не позволю, запомните это! — попыталась я сделать так, чтобы последнее слово осталось за мной…

Лида закончила, и мне стало ясно, что день у нее действительно был напряженный. Если бы я сейчас стал рассказывать о своих проблемах, возникших из-за Гоштялека и футбольного матча, то на один вечер для одной семьи это было бы уж слишком.

Действовать Лида начала сразу же на следующий день. Во время большой перемены она зашла к директору школы. На одном из официальных мероприятий я имел возможность познакомиться с директором школы, а также много о ней знал от Лиды. Пани директор всегда была модно одетой, улыбающейся, приветливой. С того времени когда она сама преподавала, о ней шла добрая слава — говорили, что она творит чудеса, главным образом, с детьми начальной школы. И даже с их родителями. Ученики ее класса с радостью спешили в школу, и если она хмурилась, то это было величайшим наказанием для провинившихся. Как бы играючи, она могла найти общий язык с трудными детьми, считавшимися неисправимыми, а также и с избалованными детьми из привилегированных семей. Лида подробно рассказала директору о вчерашнем случае с Беранеком и его родителями.

— Это ничего, — успокоила ее директор. — Мне тоже пару раз доставалось. Но в конце концов всегда все улаживалось, и в большинстве случаев — в пользу детей.

— Но я не собираюсь это так оставлять! — заявила Лида.

— Я тебе и не запрещаю. Но прежде чем ты что-либо предпримешь, будь добра, учти, пожалуйста, что отец мальчика, инженер Беранек — заместитель директора предприятия «Электрон», а «Электрон» — это наши шефы. Они отдают нам свой пионерский лагерь для проведения занятий на природе и вообще нам очень полезны.

— Значит, поэтому ему все дозволено?

— Может быть, и правда он считает себя всемогущим, но подобные люди рано или поздно убеждаются в своем заблуждении.

— Должен же кто-то положить начало этому процессу, — заметила Лида.

— Что ты собираешься сделать?

— У него все-таки есть какие-то начальники. Пусть они знают, какой у них заместитель.

— У нас в городе у него только один начальник — директор «Электрона». Если ты, конечно, не хочешь пожаловаться директору производственного объединения или поехать сразу в Прагу в министерство.

— Нет, мне вполне хватит нашего директора, — решительно заявила Лида.

— А может быть, мне самой этим заняться? Так было бы лучше. Я встречаюсь с ним довольно часто.

— Я слышала о том, что вы, товарищ директор, когда были учительницей, эти вопросы решали сами, не откладывая в долгий ящик.

— Делай как знаешь. Я хочу, чтобы ты знала, на что идешь. Запрещать тебе я не могу и не хочу, — заключила разговор директор, потому что звонок напомнил об окончании большой перемены.

После обеда Лида набрала номер телефона «Электрона» и попросила девушку на коммутаторе соединить ее с директором.

— Соединяю, — послышался ответ.

Секретарю директора Лидина фамилия ничего не говорила, поэтому, пытаясь узнать еще что-либо, секретарь сказала, что не расслышала.

— Учительница, — добавила Лида, и это в самом деле подействовало. Может быть, потому, что у директора был ребенок школьного возраста, а может, совсем по другим причинам.

— Слушаю вас, товарищ учительница, — послышался в телефонной трубке снисходительный голос директора.

Лида в этот день уже вторично поведала всю историю Беранека. Правда, в довольно сокращенном варианте, потому что понимала — у директора завода не так много времени, чтобы вести долгие разговоры.

— Это звучит неправдоподобно, товарищ учительница, — ответил директор. — Я опасаюсь, не идет ли здесь речь о каком-то досадном недоразумении. А потом, вы меня извините, я не остался бы на своей должности и дня, если бы не опирался на конкретные факты. Факты мне необходимы и в этом случае. Например, заключение врача, протоколы опроса свидетелей… Вы, конечно, меня понимаете. Такая уж у нас, хозяйственных работников, жизнь. Цифры, документы, в общем, вы меня понимаете.

— Очень хорошо, товарищ директор. Если ваш заместитель еще раз ударит ребенка…

— Мой заместитель товарищ Беранек, — перебил ее директор.

— Да, ваш заместитель товарищ Беранек, — повторила Лида, — то соответствующие органы получат необходимые документы. Заключение врача и письменные объяснения свидетелей, как вы мне мудро посоветовали.

Лида положила трубку. Но потом сообразила, что не знает, не сделал ли директор то же самое, только чуть раньше, чем она. Сознание этого вызвало у нее досаду.

Дня через два директор школы сообщила Лиде, что с «Электрона» пришло письмо, в котором заведующий хозяйственным отделом уведомлял школу, что в связи с вынужденным срочным ремонтом пионерского лагеря выделить школе помещения для проведения занятий на природе не представляется возможным.

Лида разозлилась:

— Этого не может быть! При чем же здесь дети? И все из-за того, что я хотела добиться справедливости.

На лице директора по-прежнему оставалась приветливая улыбка.

— Может быть, этот ремонт и действительно вынужденный. Если же это не так, то я знаю, куда следует обратиться. А ты все же можешь убедиться, что для человека, который, несмотря ни на что, отстаивает свое дело, жизнь прожить — не поле перейти.

Солдат Бартоничек остановил меня, когда я возвращался из столовой. Он попытался представиться по-уставному, но ничего из этого не получилось. Тогда солдат несмело попросил разрешения обратиться.

— Слушаю вас, — ответил я, отступив с дорожки в сторону, чтобы не загораживать проход.

Тут солдат совсем растерялся и, казалось, был готов от меня сбежать.

— Пойдемте лучше ко мне, — предложил я, решив поговорить с ним наедине.

Бартоничек с благодарностью взглянул на меня. Я тем временем внимательно рассматривал его. Есть такие парни, которые, впервые надев военную форму, через день-другой уже выглядят в ней так, словно носили ее всю жизнь. А есть и такие, которые и черед два года не могут привыкнуть к форме. Причем в большинстве случаев речь идет не о плохих солдатах. Именно к категории этих последних я и причислил бы Бартоничека, шедшего слева от меня с опущенной головой.