Чтение онлайн

— Хочешь посмотреть на нашу работу без розовых очков или провести собрание, потому что об эффективности сейчас повсюду говорят и пишут? — откровенно спросил Душан.

Секретарь партийной организации пододвинул стул, сел на него верхом и таким же тоном ответил:

— Ты думаешь, что в то время, когда американцы буквально нашпиговывают всю Европу своими смертоносными игрушками, мы можем делать что-то лишь для проформы?

Душан с минуту глядел куда-то мимо надпоручика, потом взглянул ему прямо в глаза.

— Следовательно, можно сказать о том, что мы порой вместо ухода за техникой красим и чистим дорожки, что не используем максимально, дорогостоящую электроаппаратуру и тому подобное?..

— А почему бы нет? — согласился Мареш. — Если окажется, что такие вещи действительно существуют, и если мы найдем выход из положения, то комитет не будет возражать против отражения этих проблем в основном докладе.

Помолчав, Душан согласился:

— Хорошо, я подготовлю материалы для комитета, но освещу проблемы так, как их вижу я…

Надпоручик поддакнул, многозначительно улыбаясь, потом встал, задумчиво склонил голову и направился к выходу. Прежде чем взяться за ручку двери, он обернулся:

— Я бы хотел, Душан, чтобы ты правильно понял… — проговорил он медленно. — Мы намерены продолжать все то хорошее, что уже сделано в дивизионе.

Некоторое время Душан рассеянно смотрел перед собой. «Значит, они, скорее всего, принимают меня за радикала», — подумал он со смешанным чувством. На мгновение ему стало жаль, что он обещал секретарю подготовить материалы для доклада. Капитан встал, сложил руки за спиной, несколько раз прошелся по комнате и остановился у сейфа. Громкого спора техников в соседней комнате он совсем не слышал. «Значит, я для них слишком радикальный! Только потому, что меня бесят затасканные и устаревшие методы, нерациональное использование времени, выделенного для учебы, некачественный уход за техникой. Думайте что хотите… В конце концов я согласился это сделать только ради того, чтобы высказать личную точку зрения, пусть и радикальную. По крайней мере станет ясно, готов ли комитет радикально решать проблемы».

Главка приступил к выполнению поручения с характерной для него последовательностью. В следующие дни он обошел все решающие участки, разговаривал с людьми и сравнивал их взгляды со своими.

Каждый вывод в сообщении для комитета он проверял дважды, а то и трижды, он не мог поступить опрометчиво. Когда Главка отдавал несколько отпечатанных на машинке страниц Марешу, он уже твердо знал, что если комитет не включит его предложения в основной доклад, то он выступит с ними в прениях.

— Спасибо тебе, — сказал Мареш, как только прочитал плоды многодневных усилий Главки.

Капитан смутился:

— Я думал… Тебе не нужно что-нибудь объяснить, дополнить?

— Почему мне? — удивленно спросил Мареш. — Мне все ясно, а вот если комитету будет что-нибудь непонятно, мы тебя пригласим.

Главка уходил от Мареша со смешанным чувством. Он был убежден, что с поставленной задачей справится, во всяком случае, он заслужил того, чтобы кто-то хотя бы упомянул об этом. А может, они просто не хотят?

Он узнал, когда состоится заседание комитета парторганизации, и в это время не отходил от телефона. И Мареша он дважды случайно встречал, но секретарь даже словом не обмолвился. Никто не пригласил Главку, не позвонил. Когда же он узнал, что с Гинеком члены комитета беседовали, его волнение еще более возросло. Поэтому к партийному собранию он подготовился особенно тщательно.

Комната заполнилась членами партии, и Мареш открыл собрание. Коммунисты одобрили повестку дня, заслушали информацию о работе комитета. В ней прозвучало и имя Главки. Его благодарили за помощь в подготовке доклада. Он невыразительно улыбнулся и заметил, как внимательно посмотрел на него заместитель командира по политчасти. Душан не знал, как это расценить. Подполковник Менгарт безучастно глядел в свой блокнот и не поднял головы даже после того, как Мареш поднялся на трибуну, несколько раз откашлялся и заговорил.

Уже после первых предложений, произнесенных оратором, помещение будто превратилось в зеленую зону спокойствия. Однако так только казалось. В действительности тишина помогала людям сосредоточиться и с неподдельным интересом следить за выступлением докладчика. Капитана Главку некоторые места доклада просто поразили, так как они в значительной степени повторяли его формулировки. Просмотрев свои заметки, Душан установил, что все, о чем он собирался говорить, уже сказано Марешем. Душан спрятал авторучку и удовлетворенно выпрямился. Только сейчас он заметил, что справа от него сидит внимательно слушающий докладчика поручик Майерчик, а не капитан Ридл, как обычно. Душан с удовольствием толкнул бы Гинека локтем, заметил бы, мол, мои конструктивные мысли в докладе, но тот, скорее всего, прибежал в последнюю минуту и сел где-нибудь возле двери.

Объявили перерыв.

Еще несколько секунд никто не двигался с места, потом помещение сразу наполнилось шумом. Большинство офицеров и прапорщиков устремились в коридор. Переходя от одной группы дискутирующих к другой, Душан искал Гинека. Он увидел его рядом с командиром и майором Сойкой. В этот треугольник он вступить не решился и наблюдал на расстоянии, как Гинек что-то объясняет, размахивая при этом руками. Надо было быть слепым, чтобы не заметить, что Менгарт и Сойка не прерывают инженера дивизиона, а только согласно кивают. «Опять он на коне», — подумал Главка. Его стала разбирать досада, когда курильщики начали понемногу расходиться и исчезать в зале, а возможность поговорить с Гинеком так и не представилась.

Выступления в прениях открыл командир батареи Блажен. Всегда говорливый и довольно остроумный, он сейчас почему-то сильно волновался. Главке даже стало за него неудобно. Блажек говорил в общих чертах и сбивчиво. Душан даже перестал слушать его. Он вдруг представил себя одиноко стоящим в коридоре. Менгарт, Сойка и даже Гинек не пригласили его принять участие в разговоре, хотя он стоял там совершенно один.

Блажек кончил говорить и с облегчением сел. Его сменил на трибуне один из техников, выполнявший функции офицера наведения.

— Признаю, в докладе подмечено точно, что нас можно кое в чем упрекнуть, — начал он самокритично. — Но только ли наша здесь ошибка? Не являются ли также решающими вопросы качества учебы, управления и организации?

Зал зашумел, выступление техника затронуло аудиторию. Только Душан бессмысленно и отрешенно рисовал в своей тетради каракули. Его вернуло к действительности лишь замечание Сойки, адресованное командиру: «Хорошо нас пропесочивает…» Душан рассеянно посмотрел на стол президиума. Заместитель командира по политической части делал в блокноте многочисленные пометки, а лицо Менгарта напоминало спящий вулкан — внутри клокочущий, а на поверхности таинственно погруженный в самого себя. Камень и застывшая лава, противостоящие любому внешнему воздействию, кусок льда, который никогда не растает. Сосулька.

Главка даже сам не понял, как поднял руку. Она взлетела самовольно, неожиданно, возмущенно, едва техник договорил. Подождав, пока зал затихнет, и взглянув на удивленного Мареша, Душан неуверенно произнес:

— Может быть, кому-нибудь покажется, что я отхожу от темы, но я так не думаю… — Он замолчал, будто не знал, о чем говорить дальше. В наступившей тишине его молчание действовало на собравшихся вдвойне. Главка чувствовал, как к лицу приливает горячая кровь. — Полагаю, что непосредственное влияние на эффективность нашей работы имеет и продвижение по службе отдельных офицеров.