Чтение онлайн

Шарка склонила голову над цветами, вдохнула их аромат:

— Ты прав.

Как ни медленно они шли, а все-таки добрались до здания управления кадров.

— Пиши чаще, — попросила Шарка. — Я начала уже сегодня, начни и ты тоже сегодня. Прочитай это уже там и представь, что письмо принес тебе почтальон. — Она вытащила из сумки конверт.

Гинек кивнул в знак согласия.

Они крепко обнялись и поцеловались.

Гинек подал девушке за перегородкой свой читательский билет и список требуемой литературы. Девушка исчезла среди книжных полок, а он на минутку подошел к окну. Взгляд сквозь решетку на пустое пространство между зданиями у кого-нибудь мог вызвать неприятные ассоциации, но Гинек давно уже привык к тому, что все, связанное с его службой, охраняли решетки и специальное оборудование, делающие невозможным для непосвященных приоткрыть завесу тайны. Для военнослужащих их рода войск это стало обычным, само собой разумеющимся явлением. И здесь, в учебном центре, действовали железные правила бдительности, оберегающие новые достижения военной науки.

Вскоре девушка вернулась к перегородке, придвинула Гинеку кучу всяких пособий и схем, положила в контрольную коробку его абонемент и улыбнулась:

— Думаете, успеете все это проштудировать? Я заканчиваю работу в девять.

— Должен успеть, — вздохнул Гинек и добавил: — Гораздо интереснее, конечно, было бы пригласить вас на прогулку, но тогда полковник Булгаков наверняка будет сердиться завтра на семинаре.

— Я отцу о таких вещах не говорю, — кокетливо возразила девушка.

— А ему и не надо говорить. Он сам бы догадался по пустоте вот здесь. — Гинек выразительно постучал себя по голове.

Приятный звонкий смех Веры Булгаковой сопровождал Гинека до самой двери. По длинному коридору он направился в комнату для занятий.

На улице царила настоящая русская зима. После теплого помещения она казалась такой же, как в Бореке, но Гинек уже хорошо знал, что от мороза здесь, бывает, захватывает дух, а холод настойчивее, чем на родине.

Сев в самолет в Рузиньском аэропорту, он подумал: что такое одна зима! Но русская зима бывает долгой — а без Шарки весна ему теперь казалась несбыточной мечтой.

Гинек увидел в учебной комнате почти всю свою группу. Офицеры были поглощены работой. Он вспомнил, как дома, в высшем военном училище, слушатели всеми способами пытались отвертеться от самоподготовки. Здесь же их никто не контролировал, однако из слушателей мало кто бездельничал. Надо было напряженно работать, принимать массу информации, запоминать множество технических данных и сведений. Мысленно Гинек хвалил себя за то, что не поленился потратить время на подготовку перед отъездом, его прежние усилия теперь окупались. Советские педагоги справедливо полагали, что они работают с опытными, хорошо подготовленными инженерами. С учетом этого была составлена учебная программа. Темп усвоения материала, особенно в первые недели, казался курсантам убийственным. Часто до поздней ночи им приходилось переписывать лекции. Преподаватели понимали языковые трудности слушателей и охотно давали им тексты лекций.

Гинек разложил на столе часть взятых материалов. Даже после двух с лишним месяцев учебы ему казалось, что он никогда не постигнет всех тонкостей «Барьера». Оборонительный комплекс представал перед ним абсолютно совершенным, даже если научиться использовать хотя бы половину его возможностей…

Поначалу комплекс «Барьер» выглядел совершенно обычной системой. Когда специалисты знакомили их с ее физической сущностью, Гинеку казалось, что ничего революционного в ней нет. В принципе кардинальных изменений действительно не наблюдалось. Были различные улучшения, искусное конструкторское усовершенствование отдельных систем, замена некоторых механизмов новыми, более эффективными и надежными. Но как только они узнали, почему «Барьер» сделан именно так, они поняли, в чем заключается уникальность этого комплекса. Над ним работали ученые уже другого поколения. Неизвестные конструкторы, инженеры, техники, все, кто вложил в это дело свой труд, создали действительно неповторимую вещь. По своим параметрам и эффективности «Барьер» не шел в сравнение ни с чем из того, что Гинек до сих пор знал. Процесс миниатюризации, быстро прогрессирующее развитие микропроцессоров и интегральных схем и другие технические новинки — все это учитывалось при создании «Барьера» и помогло расширить его технические и тактико-оперативные возможности.

Тем сложнее было досконально изучить комплекс, как убедился Гинек. Склонившись над технической документацией, он никак не мог сосредоточиться. Мысли его были о другом.

Представил — уже, наверное, в сотый раз — Шарку… Вот она стоит на тротуаре пражской улицы, грустная, мужественно сдерживающая слезы. Тогда он переборол себя, не оглянулся. Бывает и так, что мы не оглядываемся из-за боязни вернуться. Потом Гинек вспомнил, как оказался в здании управления кадров… В коридоре, прислонясь к радиатору, стоял Плашан Найбрт. Он залихватски сдвинул фуражку на затылок, погасил в пепельнице окурок и радостно улыбнулся Гинеку.

— Бог ты мой, Ридл! Что ты такой зеленый, как Градчаны на сотенной бумажке? Ну что, рад небось, что встретил меня? Или ты думал, что Найбрта не будет там, где происходит действительно что-то стоящее? — весело сыпал он словами, протягивая Гинеку руку.

Встреча с бывшим сокурсником обрадовала Гинека. И капитан Найбрт не был единственным знакомым среди тех, кого он встретил в управлении.

— Иногда у меня возникает чувство, что мы, пэвэошники, прямо как большая семья, — заметил майор Диан, когда они вошли в комнату, где полковник-кадровик роздал им паспорта, таможенные документы и передал слова напутствия от вышестоящего командования. Поскольку Янка Диан был среди них старшим и, по крайней мере, знал каждого в лицо, его назначили старшим группы.

Автобус покатил в сторону аэропорта Рузине. Осень поубавила красоты живописных холмов Дикой Шарки, мимо которых они проезжали. Не было видно и влюбленных парочек в долине Шарки. Шарка… опять Шарка…

Только веселое настроение Найбрта позволило Гинеку на минуту забыть о ней. Бывший однокурсник сыпал анекдот за анекдотом. После окончания училища они встретились с Гинеком впервые. Гинек удивился, сколько Плашан успел сделать за это время. Как всегда, он был первым в ответственных местах. Внешне рассеянный и непоседливый, Плашан внутренне был спокоен и собран.

— Так уж на службе у нас заведено. Чтобы не мешался под ногами, загнали меня в Моравию. Дали мне возможность время от времени ездить поездом. — Он рассмеялся. — Да, жить будем снова вместе, в одной комнате, это ясно, — сказал Плашан, и посторонний человек мог подумать, что еще вчера эти люди жили в одной комнате…

Теперь капитан Найбрт сидел в углу учебной комнаты, подперев голову левой рукой, и внимательно что-то читал. Гинек благодарно посмотрел в его сторону.

С той минуты когда Гинек, нарушив обещание, прочитал в самолете Шаркино письмо… он испытывал чувство вины перед ней. Сначала ему хотелось радостно закричать на весь свет, что он будет отцом, и заказать шампанское, но головокружение от гордости и радости тут же сменилось тревогой. Ведь Шарке нельзя теперь носить тяжелое, нельзя мыть окна! Как бы ей не пришла еще в голову мысль подменять учителя физкультуры! Гинек начал упрекать себя за то, что оставил ее в период, когда женщине нужна помощь и поддержка. На память пришли слова полковника-кадровика: «Если случится что-нибудь чрезвычайное, обращайтесь к военному атташе нашего посольства». Да-да, Гинек обратится к нему! У него веские причины для возвращения.

Когда в Москве с ними попрощалась улыбчивая стюардесса и поток пассажиров вынес его в зал ожидания, Гинек был твердо уверен: он вернется! Вместо него пошлют Душана Главку, и жизнь пойдет своим чередом.

Но он не вернулся.

— Слушай, Ридл, ты что ходишь как в воду опущенный? — спросил на второй день их пребывания в учебном центре Плашан, заметивший подавленное состояние Гинека. — Разведка местности тебя не интересует, кино тоже… Учти, когда возьмешься за дело, то вряд ли выберешься из этой комнаты даже кофе попить. Что с тобой?

Гинек не мог скрыть от друга свои переживания. В кафе, как Плашан назвал буфет на первом этаже, он поведал ему свои заботы.

— Скорее всего, я уеду. Скажу начальнику чехословацкой группы, что случилось, и доложу в посольство.

— Вот тебе и на, — протянул Плашан.

Гинек ожидал услышать целую лекцию о том, что для военнослужащего их рода войск нет ничего хуже, чем жениться или поддерживать связи, близкие к этому юридическому положению. Но в данном случае Плашан начал совсем с другого.