Чтение онлайн

пять, стоят у норок большими рыжими столбиками; и так по всем

окрестным холмам. Вскоре их свист стал надоедать.

68

Наконец показалась и наша кавалькада красноармейцев. Выехав за

морену, она поднялась на нее и поехала правым берегом. Так, на разных

берегах двигались мы километров десять. Но вот с того берега отделились

двое с двумя лошадьми на поводу. «За нами, видно»,— решили мы, и не

ошиблись. Сели на лошадей, и продвижение пошло быстрее. Вскоре после

подкормки лошадей и остальные решили перебраться на левый берег.

Выезжаем на широкую равнину. У предгорий движется ленивым

шагом верховой. Обратили на него внимание красноармейцев. Двое

отделились и поскакали наперерез. Лишь только верховой заметил их, как

повернул к горам, и сразу взял в галоп. Еще двое наших дали шпоры и

вчетвером в хорошем темпе понеслись догонять всадника. Тот мчался к

долине и скрылся. Наши взяли в холмы, наперерез, но расстояние большое,

надежды настигнуть мало.

Догнали караван. Я иду пешком, ничуть не отставая от лошадей.

Раз даже взял рысцой, за мной побежали и лошади. Даниил Иванович

взмолился. Караванщики поймали заблудившегося верблюда (это уже

девятый) и наваливают на него груз без стеснения.

Лагерь устроили в цирке холмов. Палатки в ряд. Верблюды

жалобно кричат, когда их ставят на колени, чтобы развьючить. Из вещей

караванщики делают подобие шалашей, накрывая их кошмами.

Приехали наши бойцы и, конечно, с пустыми руками — ушел! К

вечеру распределили дежурства: один из нас и один красноармеец по два

часа. Настроение тревожное. Кроме винтовок, у нас есть одна граната,

которая и передается каждой смене. Я уже начал засыпать, когда пошел

дождь. Досталось дежурным порядком. Спал чутко, будить на дежурство

не пришлось. Натянул гольфы, полушубок, винтовку наперерез. Кругом

тьма. Верблюды легли тесной массой и свистят, как змеи. Храпят усталые

лошади и люди. Контуры холмов неясны. Смотреть сверху нет смысла.

Лучше видно снизу, на фоне неба. Долго тянулись два часа. Все время

69

напряженно вслушиваешься, вглядываешься. Что-то высовывается на

ровной черте холма. Приглядываюсь, кажется движется. Долго наблюдаю

— оказывается камень. Смочило дождиком. Приятно будить следующего

на смену.

24 июня. Утро облачное. С пяти часов варят суп. К семи часам

управляемся с ним, быстрые сборы, вьючка — и в путь!

Сегодня еду на молодом верблюде. Печет солнце. Широкая сухая

долина. Направо в дымке сероватой гаммой в скалистых вершинках —

Алайский хребет. Налево белыми призраками стоят громады Заалайского.

Прямо перед нами — массив пика Ленина. Размашисто и мерно пока-

чивается верблюд. Нападает дрема. Мертвая тишина иногда нарушается

резким жалобным криком верблюда. Солнце клонится к западу. Очень

надоело качаться. За бродом кормежка лошадей. Сполз с верблюда — на

ногах стоять трудно, словно чужие стали. Дальше с удовольствием пошел

пешком.

Опять встреча с подозрительным всадником у кишлака. Долгие

поиски пастбища и воды. Лагерь разбили за широким каньоном охристой

речки на чудесной зеленой поляне. Меркнет нежно-розовый пик Ленина.

Лишь одно облако долго лежит на его фирнах, но вот и оно расплылось.

Сегодня дежурю третьим — с двух до четырех часов утра. Тепло.

Чудесная ночь. Хожу и как привороженный смотрю на небо. Кончилось

тем, что потерял наган. На рассвете нашел его с помощью Даниила

Ивановича.

25 июня. Сегодня у меня новый вид транспорта — еду на вьючной

лошади без седла и стремян. Уздечка импровизированная. В довершение

из-за стертой холки сижу на крупе. Ничего, даже удобно.

Дудин с двумя красноармейцами поехал в Дараут-курган

договариваться насчет верблюдов и прочего, сказав, что к вечеру догонит

нас на повороте к Терс-агару или в колхозе, куда ориентировочно мы

70

должны прибыть к этому времени.

К 4.30 доехали лишь до мазара и остановились. Лошади и

верблюды устали. Кругом трава, чистый ручей — для ночлега лучшего

места желать нельзя. За Дудиным решили послать одного из

караванщиков; но они категорически отказались. Рассудив, что Дудин сам

догадается и найдет нас, успокоились.

Подзаправившись недоваренным супом, распределили дежурства.

Расчет на возвращение Дудина с приближением вечера сильно

уменьшился. Приходилось располагать лишь наличным составом. Решили:

я один с вечера буду дежурить полтора часа, затем по парам по два с по-

ловиной часа.

Я вышел на горку — кругозор хороший. Сегодня нужно быть особо

внимательным и осторожным ввиду теплившейся надежды на появление

Дудина. Резко стемнело. Ползет туча. Блеснуло: гром, еще и еще. Ветер

рвет по долине, едва устоишь. Ослепительно полыхнула молния, затем

черный мрак и раскат. Пошел дождь. Почти ощупью спускаюсь к

палаткам. Сажусь на корточки около нашей палатки. Снизу еще еле-еле

видны ближние предметы: вещи, два-три силуэта лошадей. Стараюсь

успеть всмотреться во время вспышек молний. А дождь все льет и льет. Со

шляпы побежало за шиворот. Ноги до колен насквозь промокли. Хорошо

хоть полушубок защищает. Понемногу светлеет. Дождь кончился как раз к

половине двенадцатого. Повезло Даниилу Ивановичу! С наслаждением

скидываю мокрую одежду и лезу в мешок.

26 июня. В восемь часов уже вышли, предварительно осмотрев