Чтение онлайн

нас. Лыжи начали сдавать. Пошли елочкой. А подъем длинный.

Подходим к пещере. У пещеры согнутая фигурка Птенчика, с

головой всунутой в швейцарскую палатку.

—Здравствуйте, друзья!

В пещере тепло и уютно. Нас ожидает горячий суп и вода.

Товарищи рады, что мы обследовали такой длинный участок. Они

обследовали два выхода, но каситеорита оказалось довольно мало. Завтра

намечаем слазать на шток, обследовать последние выходы.

Укладываемся с Мишей в мой мешок. Все очень устали: не спали

целую ночь и прошли по горам более 50 километров. Спал неплохо.

19 июня. Солнце уже взошло, но холодно, ветрено и облачно.

Иногда пересыпает снежок.

Сговорились с Мишу-ком сходить на вершинку. Подъем довольно

опасен и без веревки не обойтись. Ленц с Птенцом дежурят на гребне,

стравливая ж подтягивая 140-метровую веревку, по которой идут

разведчики.

Крутой гребешок с карнизами подходит к скалистой башне

вершины. Скалы очень сыпучие. Оставляю ледоруб внизу и начинаю

подниматься. Лезу аккуратно, по возможности расчищая путь от

шатающихся камней. Вылез на вершину. Верхушки пиков застилает

сплошная пелена облаков. Делаю план Тамынгенского ледника.

Мишук поднялся до скал и упорно хочет лезть по ним. Я, как моту,

отговариваю. Прошу, чтобы он взял мой ледоруб и с ним траверсировал по

244

снежному легкому пути, ибо вниз по скалам спускаться очень опасно, а

чтобы идти в обход, нужен ледоруб. Но снизу Миша упрямо кричит:

— Лезу с ледорубом по скалам!

Я отвечаю:

— Глупо. Лезь в обход!

Послушался.

Всматриваюсь кругом. Ребят не видно. Но с гребня увидел их на

штоке. Возвращаются.

Стена круто падает вниз. Видна лишь верхняя часть и отдельные

выступы. Дальше обрыв до самого ледника — почти километровая

глубина. Долго мучаются ребята на отвесных скалах кулуара, забивая и

выбивая крючья. Наконец начали вытягивать веревку по крику снизу.

Показались головы. Потянули во всю, едва успевают перебирать ногами.

— Ну, как? Есть образцы?

— Совсем ничего нет!

Досадно.

Быстро

сбегаем.

Подкрепились

консервами

и

«мороженым», собрались и спускаемся вниз...

22 июня. С утра начало хмуриться.

Я, Ленд и Миша идем в Тамынген. Падает легкий снежок. Быстро

сбежали вниз. Ух! Сколько цветов расцвело! Как поднялась трава за время

нашего пребывания в снегах... В Тамынгене искренне удивляются, почему

мы так редко спускаемся вниз.

Не знают, что нас покорила другая красота,— мощная красота

вершин, ледников и скал. Нас пленила то сверкающая, радостная и

зовущая, то мрачная, клубящаяся вихрями, то гневная и грозная,

вызывающая на единоборство, то таинственная, неуловимой завесой

скрывающая себя и лишь на мгновение открывающаяся чудесными

фантастическими видениями особого мира суровая и прекрасная, вечно

зовущая стихия горных вершин.

245

Первые вести с радиостанции: Андрей выписался из больницы и

очень доволен. Сейчас он на усиленном пайке, томится от жары и скуки и

рвется к нам, в горы.

В Тамынген вчера приехали геологи. Мой альбом им очень

пригодился для демонстрации рудных месторождений. Особенно

понравилась составленная мною карта. Геологи подняться к нам не

решились, ибо к ним не пришло еще снаряжение — ботинки и прочее.

(Они были твердо убеждены, что у нас в брезентовых сапогах они

поморозят ноги).

На обратном пути мы нарвали по большому букету чудесных

цветов. Ленц поймал богатый кинокадр: киргизы собирают каркас юрты —

и отстал.

К лагерю подходили уже в снежную пургу. Снег беспросветный до

вечера.

24 июня. Погода ясная. Недостает лишь тепла. Приходится

создавать его искусственно и строить второй заветерок. При первой

попытке раздеться едва не отморозили ноги. Но потом или уже мы

привыкли, или натянутые носки помогли, во всяком случае в промежутках

меж порывами ветра казалось даже тепло.

После обеда делаем вылазку. Вначале тяжело. Едва подтягиваемся,

ибо дежурит Ленц и, как всегда, изобилие вкусной еды.

Вскоре я опередил ребят и полез вверх. Незаметно добрался до

Петушка. Подумал: почему бы не траверсировать его вершину?

При взгляде вниз благоразумие подсказывало, что обратный путь

становится все более далеким. Но при взгляде вверх и при мысли о том,

сколько трудных мест уже позади и в случае отступления их уже не

миновать — отбросил все сомнения. Я лез все выше и выше, брал все

новые препятствия.

И вот я на вершине... Ветер рвет. Спешно делаю зарисовки в

246

блокнот и складываю тур. Идет снег. Спуск по знакомой стенке. В одном

месте застрял — ни взад, ни вперед — и крутился до дрожи в коленках.

Наконец справился.

Крупной осыпью, с камня па камень, острыми скалками (что

просвечивают насквозь) добрался до вершины с туром, на которую

поднимались в начале этого сезона. Рисую Мын-тэке. Замерз зверски. От

холода ледник совсем плохо «улегся» на бумаге — без пространства, без

глубины.

Одеревеневшие ноги едва держатся на камне. Тут бы пробежаться,

погреться, а нельзя. Постепенно пошел быстрее, согрелся, а затем и вовсе

легко запрыгал с камня на камень.

К вечеру налезли облака. Клубятся снизу. Чуть снежит.

Пришел геолог Миляев. Установили еще одну привезенную сегодня

палатку. Завтра выход.

25 июня. Подъем в 2.30. Выход в 3.15.