Чтение онлайн

такт болезненным перебоям сдыхающего мотора). Резкий зигзаг.

Знакомый перевальчик и мы... сели опять. Снова продувание под

виртуозные ругательства шофера.

Отсюда из узкого ущельица открылась чудесная панорама на хребет

220

Северный Муз-кол: скалистые стены, на коих едва держится снег, пики и

башни, висят ледники. Захватывающая картина! Неплохо бы подняться по

этому, еще не обследованному горному кряжу!

Опять «сдох мотор». Вторая машина не вытерпела: пересадили к

себе повара Мамаджана с продуктами и укатили. А мы еще долго

«починяемся». Единственное спасение, что уклон по ходу; все же лишних

метров сто прокатимся.

Горы разбежались. Широкая долина. Впереди простор озера Кара-

куль. Озеро грозное, почти черное, у берега вздымает белую пену гребней.

Пыльной хмарью подернулись далекие хребты. Прозрачным пластичным

изгибом кое-где тянутся к нему столбы смерчей.

Движемся по бесконечным ухабам и барханам близ берега озера. В

глубоких колеях машина стопорит еще чаще (Сашка упорно продолжает

шикать, когда мы затягиваем песни, явно опасаясь их пагубного влияния

на работу МО-тора). Еще раз подкачали. Доедем теперь или пет? И до-

ехали. До самой палатки топографа. Машину принялись не в шутку

разбирать. В палатке организован «ресторан». Кончает первая смена.

Тесно, едва можно стоять на коленях. Мы проголодались и уничтожаем все

с необычайной быстротой.

На старом нашем пепелище остались еще ящики, мешки с кое-

какой «шара-бара». Мамаджан срочно ликвидирует остатки. Пока

насыщаются изрядно измазанные в масле шоферы, я спешу сделать

последний набросок с Кок-чукур-баши.

Ровная лента шоссе полого взбирается к перевалу Ак-булак.

Раздвигаются горизонты. Матово-синей плоскостью раскинулось внизу

озеро. Один, зигзаг другой, спуск. Вот и широкое русло высохшей речки

(полагаю, с ледника Кок-чукур-баши). Пытаюсь сделать засечки боковых

долин, ориентируясь на снежную голову Кок-чукура. Однако она вскоре

скрывается.

221

И опять в машине. Из-под колес с треском разлетаются камни. Едем

по широкому руслу высохшей речки. У рабата Маркан-су ждем отставшую

машину. На досуге интересуемся «историческими» надписями на стенах

рабата. Двинулись к перевалу Кызыл-арт. Полого поднимается шоссе, но и

этот уклон машина берет с перебоями и опять стопорит мотор. Ребята со

второй машины острят и посмеиваются.

Справа убегает в Китай цветистая долина Маркан-су. Высокая

вершина гордо венчает хребет, крутой стеной ограничивающий долину.

Сейчас хребет кажется как-то значительнее, чем вначале. От Заалайского

медленно ползет темная синеватая туча, закрывая до половины вершины.

Зигзаги подъема пошли круче. Перевал Кызыл-арт, 4245 метров.

Прощай, Памир!

222

1 9 3 5

В 1935 году в нашей стране впервые к промышленной работе по

разведке и добыче олова была привлечена группа альпинистов, среди

которых были Евгений и Виталий Абалаковы, Валентина Чередова,

Андрей Малейнов Евгений Тимашев. В суровых высокогорных условиях

Туркестанского хребта помощь альпинистов стала неотъемлемой частью

работы экспедиции Союзникельоловоразведки.

Альпинисты явились первыми разведчиками, а в дальнейшем и

проводниками к труднодоступным оловорудным жилам. Они научили

многочисленную группу специалистов и рабочих трудиться в

непривычных для них условиях высокогорья. Они обеспечили

безопасность разведочной работы геологов и рабочих во время разработки

рудных жил.

За три с половиной месяца альпинисты прошли и изучили семь

ледников, 60 раз поднялись на перевалы и гребни вместе с геологами,

рабочими и носильщиками. Они совершили десять восхождений на

вершины, достигающие высоты 5600 метров, и составили несколько карт

этого района.

Дневник Е. Абалакова повествует о суровых буднях альпинистов —

разведчиков олова.

223

Туркестанский хребет*

(Оловоразведка)

21 мая. Утро не очень обрадовало погодкой: дождя хотя и нет, но

сильная облачность.

Навьючив караван ишаков и несколько лошадей, двинулись в путь.

Мне попала славная белая лошадка. Чувствую себя на ней вполне

спокойно. Ехать не жарко.

Ущелье иногда сужается настолько, что, пожалуй, удалось бы

перепрыгнуть. Громады скал нависают над головой колоссальными

стенами. Речка, заваленная камнями, почти совсем не видна; лишь сверху

пена и злой шум. Долина повернула немного влево, стала шире. Дорожка

хороша и ехать удобно.

Слева (ор.)** первый значительный приток. Шаткий мостик. Мы

движемся по левому берегу роки Каравшин. Кругом голые пустынные

склоны, лишь выше из-под сплошной шапки тумана виднеются, как кочки,

присыпанные снегом, кусты арчи.

Вскоре река Каравшин осталась правее. На месте слияния ее с

Джинтыком раскинулись несколько каменных землянок. Здесь отдыхаем и

закусываем. Отсюда, говорят, до ущелья километров двадцать.

Поплутали в первом левом ущелье, решив, что тропа должна

сворачивать туда. Ущелье узкое и суровое, лишь у самой речки в нежной

весенней зелени стоят группы березок.

Следующее левое ущелье оказалось Тамынгеном. Оно сузилось.

Тропа пошла круче, под нависающими громадами отвесных скал. Дорожка