Чтение онлайн

В тот же день эскадрилья в составе 12 «яков» под командованием Ивана Заморина провела бой против трех четверок ФВ-190 из эскадры «Мельдерс». Наша эскадрилья прикрывала наземные войска. Облачность была незначительная, и Заморин, исходя из этого, эшелонировал звенья на разных высотах: два из них ходили под облаками, а третье, под началом К. Ф. Федорова, находилось за облаками и несколько сзади.

«Фоккеры» не заставили себя ждать. Они шли двумя четверками. Звено Федорова фашисты не заметили. Потому-то и кинулись они в атаку на четверку Заморина, которая находилась ниже всех. Но Заморин сориентировался в этой обстановке блестяще. Летчики звена разошлись в стороны попарно и атаковали «мельдерсовцев» с двух сторон на встречно-пересекавшихся курсах.

Одновременно четверка Бориса Ляпунова нанесла по врагу удар сверху сзади. Ведущий при этом, открыв огонь метров с 80, первой же очередью поджег одного «фоккера».

Начался бой на виражах. Два наших звена дрались с оставшейся семеркой «мельдерсовцев». Звено К. Ф. Федорова находилось за облаками и в бой пока не вступало. А Заморин, воспользовавшись тем, что вражеские летчики втянулись в карусель, вместе со своим ведомым как-то неприметно для остальных отвалил в сторону, разогнал с некоторым снижением скорость, вышел боевым разворотом вверх и нанес оттуда неотразимый удар по одному из «фоккеров». Фашистский летчик выбросился из кабины с парашютом.

В эти напряженные минуты боя с юго-запада подоспела третья четверка ФВ-190 и с ходу пошла было в атаку, но ее опередило звено Федорова. Четверка вырвалась из-за облаков, сблизилась с противником, и Константин Феофилактович первым открыл пулеметно-пушечный огонь по кабине ведущего вражеских истребителей. «Фоккер» поначалу вздыбился, затем будто нехотя свалился на крыло и начал беспорядочно падать.

Эта атака, по существу, и решила исход боя. Потеряв три истребителя, «мельдерсовцы» ретировались. Наши летчики возвратились на свою «точку» без потерь. Когда они сели, оказалось, что многие «привезли» немало пробоин. Особенно сильно был поврежден самолет Бориса Ляпунова. [122] Старший инженер А. З. Нестеров даже руками развел: всякое ему приходилось видеть, но только не такое:

–  И как он в воздухе держался?!

Истребитель был иссечен осколками. В одном бензобаке зияла дыра, левую консоль крыла словно обрубило. Не оказалось на самолете и половины стабилизатора.

–  На капитальный ремонт придется отправить, - заметил А. Е. Голубов.

А. З. Нестеров еще раз осмотрел истребитель. Постучал согнутыми пальцами по обшивке фюзеляжа и крыла:

–  Нет, отправлять не будем.

Мы удивленно пожали плечами, а он, улыбнувшись (это бывало с ним редко), подтвердил:

–  Дня через три летать будет!

Мы знали: Андрей Захарович слов на ветер не бросал. Через три дня Як-7 был в строю. Технический состав совершил еще один подвиг.

На следующий день из-за ненастной погоды истребители оставались на земле. Летчики отдыхали, а технический состав проводил осмотр своих «яков», выполнял профилактические работы.

4 сентября погода стала улучшаться. В 16.30 две наших эскадрильи ушли на сопровождение штурмовиков. Через час с передового КП дивизии последовала команда, и на прикрытие наземных войск поднялась восьмерка Як-9. Ее вел лейтенант Борис Ляпунов. Командир полка позвонил в штаб дивизии и попросил усилить эту группу, поскольку противник действовал большими колоннами бомбардировщиков под сильным прикрытием истребителей. Из-за этого выполнение боевого задания может быть сорвано. К словам подполковника А. Е. Голубова, к сожалению, в штабе не прислушались.

В 17.35 восьмерка Б. И. Ляпунова встретила 36 «Хейнкелей-Ill». Над ними барражировали две четверки «фокке-вульфов». Ляпунов решил атаковать бомберов на встречных курсах одновременно всей группой, затем одной четверкой связать боем «фоккеров», а второй продолжать удары по «хейнкелям».

Первая атака оказалась весьма удачной. Два Хе-111 загорелись после первых же очередей. Их сразили Борис Ляпунов и Георгий Хосроев. Еще три вражеских бомбардировщика были подбиты. Они тут же развернулись и ушли со снижением в западном направлении.

На выходе из атаки наша восьмерка неожиданно попала под огонь вырвавшихся из-за облаков двух восьмерок [123] истребителей из эскадры «Мельдерс». Вслед за ними бросились в атаку и две четверки, охранявшие «хейнкелей». Завязался неравный бой. 24 фашистских истребителя накинулись на восьмерку наших гвардейцев.

Оставаясь на КП, мы представляли, насколько серьезно осложнилась в небе обстановка, но сделать ничего не могли: некого было выслать им на помощь.

Командир полка снова позвонил в штаб дивизии. Оттуда ответили, что из-за отсутствия боеготовных экипажей также не в состоянии помочь нашим летчикам. Передовой КП дивизии, на глазах у которого разгорался этот бой, не принял мер для наращивания наших сил. А сделать это, как выяснилось позже, можно было. Для этого в район боя следовало перенацелить патрулировавших у переднего края обороны истребителей из соседней дивизии.

В воздухе происходила настоящая свалка. Наши летчики держались стойко. Однако у «мельдерсовцев» было тройное численное превосходство. Они захватили инициативу. И наши летчики, защищаясь, в то же время использовали каждую возможность для ведения огня по врагам. Борис Ляпунов, Дмитрий Лобашев и Иван Соболев сбили три «фоккера». И все-таки разъяренному неудачей врагу удалось разорвать наши звенья и пары на одиночные самолеты. В итоге группа потерпела поражение. Из восьми «яков» на аэродром вернулись лишь четыре. Смертью храбрых в том бою погибли Борис Ляпунов, Дмитрий Лобашев, Иван Соболев и Василий Логинов. Это были опытные воздушные бойцы. Каждый из них за время войны уничтожил по 10-12 вражеских самолетов.

Фашистская эскадра «Мельдерс» взяла реванш за свои предыдущие поражения. Мы сделали после того боя должные выводы и в последующих схватках доказали, что наши воздушные бойцы сильнее…

С 6 по 15 сентября войска Западного фронта наступательных действий не вели. Они готовились к прорыву еще одного сильно укрепленного промежуточного рубежа обороны противника на подступах к Смоленску.

Перед началом наступления командующий 1-й воздушной армией генерал М. М. Громов решил нанести удар по аэродрому Боровское. Этому удару предшествовала воздушная разведка. Не один день вели ее наиболее опытные воздушные следопыты 168-го авиаполка Митрофан Ануфриев, Григорий Титарев, Семен Стружкин и Николай Яковлев. Они установили, что каждую неделю, во вторник и пятницу, к 13.00 на аэродроме Боровское скапливалось [124] наибольшее число вражеских самолетов. На основе этих данных во вторник 14 сентября наши «Петляковы» и приготовились нанести удар.

Ровно в 13.00 над аэродромом противника появились истребители 18-го гвардейского полка во главе с А. Е. Голубовым и «Нормандии» под командованием Пьера Пуйяда. Их задача - очистить небо от фашистских истребителей и блокировать тех, кто находился на аэродроме, не дать им возможности взлететь.

С такой же задачей 523-й истребительный авиаполк во главе с К. А. Пильщиковым (недавно его назначили командиром этого полка) вышел на соседний аэродром врага Шаталово.

Со своей задачей летчики этих полков справились уверенно. Дежурная четверка фашистских истребителей попыталась было взлететь с аэродрома Боровское, но ее атаковали и уничтожили Иван Заморив, Василий Барсуков, Николай Даниленко, Иван Черный. Такая же участь постигла пару истребителей на аэродроме Шаталово. Их сбили К. А. Пильщиков и его ведомый А. Сморчков.

Три полка бомбардировщиков вышли на цель и обрушили свой груз на стоянки вражеских самолетов и аэродромной техники. Они уничтожили десятки «юнкерсов» и «хейнкелей», склады горючего и боеприпасов, разрушили казармы. Затем «Петляковы» развернулись и легли на обратный курс. С аэродромов в районах Смоленска и Сещи поднялись фашистские истребители и бросились за ними в погоню. При подходе к линии фронта им удалось настигнуть бомбардировщиков, но летчики-истребители 20-го и 168-го полков, а также «Нормандии» преградили им путь. Они сбили семь самолетов врага.