Чтение онлайн

–  Хальт! Русс, сдавайсь!

Гитлеровцы обезоружили летчика и, толкая в спину прикладами, привели к отдельно стоявшему домику, бросили в подвал, захлопнули дверь. Из маленького окошка слабо струился свет. Мириан нащупал в полутьме какой-то ящик, присел. Обожженные лицо и руки сильно саднили. Как же вырваться отсюда? «Фашисты могут драпануть, - размышлял Мириан.
– Я же здесь, как в мышеловке».

Через час загремел запор. Дверь распахнулась, и в проеме ее показались гитлеровцы. Один из них скомандовал:

–  Русс, ком!… Ходить бистро!

«На расстрел поведут!» - промелькнуло в сознании летчика. Однако солдат втолкнул его в дом.

В комнате он увидел молодую женщину. Она сидела у печки и сжигала какие-то бумаги.

–  Следы преступлений уничтожаешь?
– усмехнулся Мириан.

Женщина полуобернулась, ответила по-русски:

–  Думай о себе, а не о бумагах.

–  Ты что - русская?

–  Не твое дело!
– Она бросила в печку новую пачку бумаг.

В комнату быстро вошел обер-лейтенант. Пуговицы на френче у него были расстегнуты. На ремне болталась открытая кобура с пистолетом. Он пьяно улыбался. Пошатнулся, взглянул на обгоревшего Абрамишвили.

Женщина обернулась к обер-лейтенанту, начала о чем-то быстро говорить по-немецки. Выслушав ее, гитлеровец подошел к Абрамишвили поближе, заговорил через переводчицу: [229]

–  Мы понимаем, что наши войска обречены. Но мы не хотим погибать вместе с ними. У нас есть важные документы. Мы хотим отдать их вам, но вы должны сохранить нам жизнь.

–  Да, я постараюсь: жизнь вам будет сохранена, - заявил Мириан.
– Где ваши документы?

–  В сейфе.

Гитлеровец открыл сейф, достал кожаную папку и, передавая ее Абрамишвили, сказал:

–  Битте шен. Это есть отчен важный документ!

–  Разберемся. А как быть с вашими солдатами, что во дворе?

–  Никак. Мы уйдем отсюда и укроемся. Место есть. Дождемся русских, - ответил немец через переводчицу.

«Свою шкуру спасает, - подумал Мириан.
– А на солдат ему наплевать. Вот они, волчьи законы!»

–  Нет, так не пойдет, - заметил летчик.
– Подойдите к окну, прикажите им сложить оружие. Разъясните, что положение их безнадежное, они окружены, и, если добровольно в плен не сдадутся, всех уничтожат. И белые флаги пусть вывесят…

Неподалеку от дома послышалась пулеметно-автоматная стрельба, забухали ручные гранаты.

Обер- лейтенант и его напарница тотчас же выполнили указание летчика. Напуганные приближением боя солдаты покорно сложили оружие и, вывесив белые флаги, укрылись.

Вскоре подошла рота наших автоматчиков. Послышался голос:

–  Кто в этом доме? А ну, выкуривайтесь!

Абрамишвили вышел первым. На него с удивлением взглянул лейтенант:

–  Кто такой? Почему здесь?

Мириан коротко объяснился с ним, спросил, как ему быстрее попасть в штаб и сдать документы.

–  Ну, летчик, даешь!
– весело улыбнулся лейтенант.
– Сейчас наша медсестра окажет тебе помощь и давай конвоируй пленных по этой дороге в тыл. Я дам тебе двух бойцов. Они легко ранены. Пусть конвоируют. Штаб нашей дивизии где-то рядом. В общем, найдешь.

Медсестра наложила на раны летчика повязки, и Абрамишвили, поблагодарив ее, приказал обер-лейтенанту построить солдат и двигаться под конвоем в тыл.

Штаб удалось разыскать быстро. Там Мириан под [230] расписку сдал документы и пленных и отправился на поиски своего полка.

15 апреля мы встречали Абрамишвили на аэродроме Хейлигенбейль. Полковой врач в тот же день направил его в госпиталь. Так для Мириана Иосифовича закончился последний боевой вылет. Когда он залечил раны, война уже закончилась…

Днем раньше раздался телефонный звонок, и начальник штаба дивизии поставил мне задачу:

–  Срочно направьте звено истребителей на аэродром Пальмникен. Нужно уничтожить транспортные «юнкерсы». Враг собирается эвакуировать на них награбленные ценности. Это задание особой важности.

Командир полка находился рядом, все слышал.

–  Вызывайте Николая Пинчука, Алексея Калюжного, Николая Корниенко и Григория Васильева. Ставьте им задачу. Летчики они опытные. Справятся!

–  Разрешите самому поехать к ним? Скорее будет.

Командир не возражал, и я вместе с К. Ф. Федоровым поехал в 1-ю эскадрилью.

Летчики - их предупредил оперативный дежурный - уже ожидали нас. Развернув карту, я поставил им задачу.

–  Вам все понятно?
– спросил.

Летчики молча переглянулись, затем Пинчук сказал:

–  Все, товарищ подполковник! Погодка вот только неважная. Придется лететь на высоте около двухсот метров. Если идти над облаками, можем аэродром не найти.

–  Зачем же над облаками?
– заговорил Федоров.
– Жмите над морем у берега, а в районе Пильмникена довернете на вражескую «точку».

–  А ведь и верно, товарищ майор!
– весело ответил Пинчук.
– Совет что надо. Задачу выполним!

Минут через десять они взлетели и взяли курс на северо-запад. Для нас настало время тревожных ожиданий. Найдут ли аэродром? Не попадут ли под губительный огонь зенитчиков? Ведь ушли на предельно малой высоте.

С момента вылета прошло немногим менее часа. В небе появилась четверка истребителей. Они пронеслись над аэродромом и один за другим произвели посадку.

На КП летчики прибыли усталые, но довольные. Уже по одному виду их можно было понять, что полет удался.

–  Товарищ майор, боевое задание выполнено!
– докладывал Николай Пинчук командиру полка С. А. Сибирину.
– На аэродроме врага сожжены четыре транспортных [231] «юнкерса» и две автобензоцистерны!

–  Я верил, что и в таких условиях с этой задачей справитесь. Всем объявляю благодарность. А теперь прошу доложить обо всем подробнее.

И капитан Пинчук начал свой рассказ:

–  Вскоре после взлета мы вышли к западному берегу Земландского полуострова южнее Пиллау. Шли под облаками на малой высоте. В районе Пальмникена вышли к берегу и обнаружили аэродром. У взлетно-посадочной полосы увидели четыре транспортных «юнкерса». Возле двух из них стояли цистерны, видимо, самолеты дозаправлялись горючим. Нашего налета в такую погоду фашисты наверняка не ожидали. Мы атаковали всю эту технику парами. Два «юнкерса» загорелись сразу же. Огонь перекинулся на стоявшие рядом автоцистерны. Немцы начали разбегаться в разные стороны. Открыть огонь зенитчики не успели. Мы зашли в повторную атаку и с высоты в сотню метров нанесли штурмовой удар по двум уцелевшим самолетам. Они тоже загорелись. Затем мы ушли в сторону моря. Домой возвращались вдоль береговой черты.