Чтение онлайн

Ветер будто с ума сошёл. Сначала он лишь трепал палатки, потом принялся дёргать их так, что казалось – сорвёт к чертям и унесёт в бездну вместе с находящимися там людьми. Снег валил стеной. Мелкая крошка летела в лицо, забивалась под маску, скрипела на зубах. Видимость упала почти до нуля.

Я стоял посреди третьего лагеря, с рюкзаком, набитым снарягой, и только его вес не давал мне улететь в пропасть. Ладно, шучу. И страховка. Температура упала настолько, что еще немного, и я потерял бы чувствительность в пальцах. А это фигово – попробуй надеть кошки или что-то вытащить из кармана, когда у тебя не фурычат руки. Я не знал, зачем морозил задницу на этом ветру. Меня бы приняли в любой палатке. Может быть, я просто себя наказывал за то, что позволил этой ситуации зайти так далеко.

– Гор! – сквозь завывания ветра ко мне пробился мелодичный женский голос.

Я оглянулся. Сквозь снежную пелену тускло светился фонарик. – Иди сюда! Скорей!

Кира. Я колебался ровно секунду. Потом махнул рукой. Чёрт с ним, не геройствовать же до смерти.

В её палатке было тесно, шумно от ветра, но так тепло по сравнению с улицей! Внутри привычно пахло газом, едой, шерпами, и – удивительно – самой Кирой. Обычно в горах люди пахнут одинаково: потом, пылью, горелкой. Но от неё шел тонкий аромат цветов. Это было невероятно, поэтому я заподозрил у себя горняшку2 и напрягся.

Мы устроились плечом к плечу. С каждой новой порывистой волной палатка выгибалась так, что я бы не удивился, если бы ее сорвало. Шерпы Киры лежали рядом, кто-то пытался шутить на своём, кто-то уже захрапел, забившись в спальник.

Я слушал, как Кира ворочается рядом. Она дышала ровно, спокойно, будто её вообще не касалась вся эта адская ночь. Я думал: «Чёрт возьми, как она сюда попала? Что забыла в этом снежном аду? И как умудрилась так пахнуть, после стольких дней без элементарного душа?». Я пытался заставить себя поспать. Но высота уснуть не давала. Мозг каждые две минуты подпинывал тело: «Вдохни глубже!». Я дёргался, хватал воздух и снова проваливаешься в полусон. И так по кругу.

Окончательно проснулся часов в пять. В палатке к тому моменту уже никто не спал. Но все лежали молча. Обсуждать было нечего. Все ждали знака от погоды и мониторили прогноз, который всегда разнился от сайта к сайту.

Не сказать, что ожидание хорошей погоды тяжелей самого подъёма, но и оно изматывало. Ты сидишь в лагере, всё уже готово: снаряжение проверено по десять раз, верёвки смотаны, баллоны заправлены. Казалось – бери и иди, но нет. Ты в заложниках у чертового ветра, который в этих местах может дуть неделями.

Люди по-разному сходили с ума от этой неизвестности. Одни ломались быстро: махали рукой, собирали вещи и спускались вниз, бормоча, что «в следующем сезоне повезёт больше». Другие ждали до последнего. В лагере царила нервозность, которую невозможно было не чувствовать: в каждой палатке шёпотом спорили, стоит ли рваться вверх. И тут важно было почувствовать, когда твой риск оправдан, а когда нет – и остановиться. В шаге от цели сделать это было очень и очень сложно, но это и отличало хорошего альпиниста от безумца.

Я, наверное, еще задремал. Потому что когда очнулся в следующий раз, шерпы и Кира о чем-то оживленно переговаривались по рации с базовым лагерем. Прислушался. Сердце забилось чаще. Будто услышав его тарахтение сквозь рокот помех радиосвязи, Кира обернулась.

– В девять мы выходим на штурм. Ты с нами? Мое предложение в силе.

Погода все еще была отвратительной, но я слышал прогноз и, как и Кира, считал, что там все же появится небольшое окно для безопасного восхождения.

– Пойду поговорю с Дитрихом и Отто.

– Они решили спускаться. И подождать погоды в базовом лагере3.

– Все равно пройдусь…

Ну не говорить же ей, что мне с мужиками ей кости перемыть хочется? Узнать, что вообще наша братва говорит о Кире Маховой. Какие настроения? Комьюнити у нас весьма тесное. И если бы Кира зарекомендовала себя не лучшим образом, это быстро бы стало известно.

Но мужики подтвердили, что об этой женщине ничего плохого не слышали.

– Пришла, увидела, победила – это про нее, – ухмыльнулся Симон и закашлялся. – А ты с какой целью интересуешься, брат? – пошевелил бровями.

– Просит с ней походить, – отмахнулся я.

– Ты разве не с Анной?

– Нет… Теперь нет. Мы каждый сам по себе.

– Бывает…

Наведя справки, поплелся назад. До старта оставалось всего ничего, а раз я решился принять приглашение… Стоило это признать, как в душе распустились розы. Улыбка расползлась по морде от уха до уха. Взойду с ней на Эверест, верну в лагерь и попрощаюсь. В конце концов, Кира должна понимать, что ее предложение мало осуществимо хотя бы по той простой причине, что у меня нет пермитов4 на остальные вершины из ее списка. А их получение – это огромные деньги и лишнее время на бюрократию, которого у госпожи Маховой, учитывая ее график, попросту не предвидится.

«То есть только в этом проблема, Гор? В том, что ты это чисто физически вывезешь, нет сомнений?» – хмыкнул внутренний зануда.

«Ой, да заткнись ты!» – рыкнул в ответ и шагнул за полог палатки.

– Я с вами.

Ох, как она улыбнулась!

– Круто, – стукнула кулачком по моему кулачищу. Мелкая… Но это даже хорошо. Объем легких у всех более или менее одинаковый. Чем меньше вес – тем больше кислорода доходит до каждой клетки. А значит, и гипоксия меньше, и как результат – меньше обморожений. Если проскочим в окно, это будет почти прогулка. Ну, ладно, я, конечно, щучу, но в любом случая, это вам не полудохлого мужика на Эверест затаскивать.

Если проскочим в окно…

Перед выходом я прошёлся по снаряге Киры. Она фыркнула, но мешать не стала. Видно, понимала, что у меня нет причин доверять ее опыту. А у меня глаз заточен: если где-то косяк – увижу сразу.

– Кошки покажи, – велел я.

Кира молча вытянула ботинок. Проверил крепления: всё ок, но ремешки стянуты так, что в перчатках потом не расстегнёт без шерпы.

– Ослабь немного, иначе руки сломаешь, когда их придется снять.

Кира недоверчиво подергала ремешок и кивнула. Мне понравилось, что она не все мои слова принимала на веру. Причин доверять мне у нее было столько же, сколько и у меня ей.

Баллон Маховой был в порядке, редуктор не травил, и запасной имелся. Маска тоже оказалась исправной, хотя шланг можно было взять и короче. Верёвки смотаны аккуратно, жумары5 чистые, карабины смазаны. Только убедившись, что все в прядке, мы вышли на штурм. Погода стала чуть лучше, но хорошей ее назвать было сложно.

К четвертому лагерю мы вышли вчетвером: я, Кира и три ее шерпы, одного из которых закрепили за мной. Узкая тропа петляла вверх. Солнце едва пробивалось сквозь тучи, ледяная крошка мела в лицо. Ноги утопали в снегу, каждое движение было медленным и выверенным. Фиксированные верёвки звенели, лязгали жумары, дыхание в масках шло с хрипом. Подъём вытягивал из нас силы. Иногда казалось: ещё шаг – и сердце выпрыгнет. Но это нормально. Мы же на Эвересте.