Чтение онлайн

До краха 2008 года бизнес-школа давала возможность получить работу младшего инвестиционного банкира в «Голдман Сакс» или шестизначную зарплату консультанта в «Маккинси». Но времена менялись. После кризиса, когда финансы и консалтинг потеряли свою привлекательность, выпускники бизнес-школ повернулись к Западу, увидев там новые возможности.

Погода в Кремниевой долине была лучше. Питание, прачечная и абонемент в спортзал оплачивались компанией. От них не требовалось, как в J. P. Morgan, первые пять лет делать всю тяжелую работу за пожилых трейдеров. А самое главное, технари не навлекали (пока) ненависть 99 процентов населения, и перед их офисами не разбивали лагерь активисты движения «Захвати Уолл-стрит».

К 2015 году около 16 процентов выпускников с дипломами магистра делового администрирования ушли в технологический сектор, ставший третьим по привлекательности129. Из более чем 150 единорогов в Долине почти четверть были основаны выпускниками бизнес-школ130. Даже основатель, Джон Зиммер, стажировался в Lehman Brothers до того, как стать технарем.

Более чем большинство других технологических компаний Uber ценил всемогущих магистров делового администрирования, чья степень указывала на деловую хватку и нередко на склад ума альфа-самца. Конечно, не каждый магистр был кретином. Иногда казалось, что многие из тех, кого считали говнюками, чувствовали себя как дома в Uber.

Беспощадность, агрессивность и боевитость рассматривались в компании как достоинства, а не помехи. В соответствии с ценностью номер два, «в системе меритократии лучшая идея всегда побеждает, и самые страстные искатели истины поднимаются наверх»131. Драка, считал Каланик, – это хорошо. Сам обладая «менталитетом победителя» (ценность номер четыре), он окружал себя «победителями». И работать хотел только с победителями.

Стоило только Uber собрать кучку альфа-самцов с дипломами вместе на рабочем месте, как «менталитет победителя» изменился до неузнаваемости. «Убить или погибнуть» – так звучал неофициальный девиз Uber, где, если ты не поглядывал за спину, тебя всегда мог предать желающий продвинуться вперед коллега. Воля к власти – только это и могло поднять тебя в глазах Каланика.

Джош Морер был образцовым сотрудником Uber. Исполняя обязанности генерального менеджера по Нью-Йорку, он нес ответственность за одну из самых больших и прибыльных франшиз. Выпускник Нью-Йоркского университета с дипломом магистра делового администрирования, крепко сбитый и приземистый, с лицом боксера, готового получить удар в челюсть, Морер воплощал в себе идеал Uber. Мальчишеская ухмылка и высокие залысины одновременно и молодили его, и старили. К своим людям едва перешагнувший за тридцать Морер относился строго, запугивал при необходимости и никогда не принимал извинений. Драка была его стихией, и это имело первостепенное значение в городе с одними из сильнейших в мире профсоюзов.

Взяв за образец тактику самого Каланика, Морер нередко стравливал подчиненных – посмотреть, кто произведет лучшее впечатление. Чтобы смутить или даже слегка запугать сотрудника, он не стеснялся, образно говоря, щелкнуть его по носу или обратить внимание на его недостатки – например, смотреть изучающе на лысину собеседника, пока тот пытался объяснить боссу проект. Слабости и дефекты подчиненных Морер обсуждал на глазах у всех, хвалил победителей и стыдил проигравших.

Морер полагал, что такими методами укрепляет свою команду, что высокие требования – это хорошая стратегия управления. Но в офисе, как рассказывали два его сотрудника, на Морера смотрели как на укороченную версию Биффа Таннена, школьного задиру из «Назад в будущее».

На работе Морера везде сопровождал маленький белый пудель по кличке Уинстон. Одних песик облаивал, о ноги других терся и при этом никогда не умолкал. Когда в Нью-Йорк приезжали директора из других городов, Морер вручал им Уинстона, щелкал на камеру смартфона, а фотографии помещал потом на персональном аккаунте пуделя @WinnTheDog. Однажды, уже уйдя из компании, Морер твитнул фото Уинстона с задранной задней лапой возле Citi Bike, принадлежащего Lyft парка аренды велосипедов133.

Некоторые женщины в офисе Челси чувствовали, что начальство не уделяет им должного внимания. Других вполне устраивал панибратский стиль общения Морера, и офисная культура отражала этот стиль.

Но Морер всегда, невзирая ни на что, добивался успеха, а в компании только это и имело значение. Благодаря успеху в бизнесе Морер на протяжении нескольких лет оставался на высокой должности.

Поддержание высокого уровня эффективности требовало постоянного напряжения, и это определяло атмосферу в офисе. Во всех городах сотрудники работали сверхурочно. Некоторые вообще не уходили на выходные, чтобы провести время с семьей. Боссы считали само собой разумеющимся звонить подчиненным посреди ночи или предлагать присоединиться к телеконференции в три часа утра, чтобы поговорить из Нью-Йорка с офисом в Австралии или Юго-Восточной Азии. Хотя сотрудники питались на работе бесплатно, Морер, следуя примеру Трэвиса, перенес обед на время после 20:15.

Один сотрудник, считавшийся многими особенным грубияном, пользовался расположением Каланика и позволял себе безнаказанно хамить подчиненным. На одном бурном собрании он назвал коллегу «педиком», и оскорбление, несмотря на недовольство многих, сошло ему с рук. Протекция Каланика означала, что ты можешь оскорблять других и тебе ничего за это не будет.

Некоторые менеджеры грозили подчиненным понижением в должности, если те не показывали нужных результатов. Один менеджер в Рио, когда был не в духе, кричал на сотрудников и бросал в них кофейные чашки. Бывали случаи, когда за невыполнение плановых показателей управляющие угрожали бейсбольными битами. Однажды менеджер в Рио устроил подчиненному такой разнос на глазах у всего офиса, что бедняга расплакался. Он же впоследствии отличился тем, что стал откровенно обхаживать непосредственную подчиненную прямо на рабочем месте. Тем не менее, поскольку Рио-де-Жанейро был одним из самых успешных рынков Uber, многочисленные жалобы отдела трудовых ресурсов на вышеупомянутого менеджера остались без ответа. Для руководства значение имело только одно: выполняешь ли ты плановые задания.

Впрочем, и сам отдел не отличался здоровой атмосферой. Как и отдел нормативно-правового регулирования, он воспринимался как что-то, без чего можно обойтись. Заведовал им Райан Грейвз, операционный директор компании, и именно перед ним формально отчитывалась по всем вопросам глава отдела, Рене Этвуд. Но Грейвз повседневной рутиной не занимался, в сложные проблемы не вникал, а у Этвуд дел было выше крыши. Отдел едва успевал принимать жалобы, не то что разбираться с ними.

Отношение к перспективным сотрудникам оставляло желать лучшего даже во времена рекрутинга. Компания выработала алгоритм, определявший минимально возможный уровень зарплаты, принять которую может кандидат, и лишь затем сделать ему предложение134. Этот цинично эффективный прием позволил сэкономить миллионы долларов.

Каланик отыскивал и другие способы экономии. На более продвинутых рынках, там, где Uber пользовался популярностью и требовал меньше субсидий, менеджеры изыскивали способы увеличить прибыль. В компании границы прибыли были по большей части фиксированными; она забирала себе 25 процентов платы с каждой поездки, остальное шло водителю.

Так было до 2014 года, когда одному из директоров пришла в голову блестящая идея ввести Safe Rides Fee, новую добавку в размере доллара к цене каждой поездки. Введение добавки Uber объяснял необходимостью для пассажиров: «Сбор Safe Rides Fee способствует нашим общим усилиям по повышению безопасности для водителей и пассажиров»135, – говорилось в блоге компании. Пассажиры, если и замечали новый сбор, жаловались редко. Многие просто полагали, что наценка каким-то образом повысит уровень безопасности поездки.

В действительности все было далеко не так благородно. Поскольку расходы на страхование росли в геометрической прогрессии, сбор Safe Rides Fee придумали для увеличения чистой маржи. Таким образом с каждой поездки в Соединенных Штатах Uber получал дополнительный доллар. Водители не получали, разумеется, ничего. Со времени введения новая линия дохода принесла Uber сотни миллионов. Ни на какое повышение безопасности они направлены не были. Дело ограничилось коротким онлайн-видеокурсом под названием «Безопасность водителя». Функции обеспечения безопасности стали приоритетом лишь несколько лет спустя. «Мы подняли доходы, говоря, что поездки становятся безопаснее, – сказал один бывший сотрудник Uber. – Это неприлично».