Чтение онлайн

В эти дни противник продолжал наносить контрудар на винницком и уманском направлениях, рассчитывая, что это заставит нас оттянуть силы 27, 40 и 6-й танковой армии и тем самым отказаться от наступления в районе Корсунь-Шевченковского. Но враг просчитался. 28 января корсунь-шевченковская группировка противника была окружена.

Таким образом, почти одновременно произошло два чрезвычайно неприятных для противника события: над одной из его крупных группировок нависла тень Сталинграда, а попавшие было в окружение дивизии нашей 38-й армии вырвались из вражеского кольца и вновь преградили гитлеровцам путь на север.

Но именно на север продолжал рваться противник. Теперь он надеялся ударом в северном и северо-восточном направлениях с рубежа Липовец-Оратов не только деблокировать окруженных, но и нанести поражение всей левофланговой группировке войск 1-го Украинского фронта.

Кстати, существование такого плана у командования группы армий "Юг" ускользнуло от внимания авторов послевоенных исторических работ об этом периоде. Между тем, с одной стороны как известно, противник начал наступление южнее Лысянки из района Ризино с целью деблокирования окруженных лишь 4 февраля, а с другой - командование группы армии "Юг" уже 28 января "приняло решительные меры для освобождения окруженных корпусов"{160}.

В чем же заключались эти "решительные меры" в период между 28 января и 4 февраля? Если вспомнить, что на винницком и уманском направлениях в тот момент было сосредоточено до 300-350 танков противника, то станет понятно, почему он именно здесь, в полосе 38-й армии, прежде всего попытался прорвать наш фронт, с тем чтобы выйти во фланг и в тыл левофланговой группировке 1-го Украинского фронта и обходным путем ударом с запада разорвать кольцо окружения.

Правда, эти попытки носили ограниченный характер и не переросли в большое сражение. Однако так получилось вовсе не по воле командования группы армий "Юг". Осуществлению его \257 - карта; 258\ планов помешали прежде всего понесенные фашистскими войсками большие потери, тяжелое положение окруженных под Корсунь-Шевченковским. Срыву замыслов врага содействовало в немалой степени и то, что удалось ввести его в заблуждение относительно сил и средств, противостоящих ему в полосе 38-й армии.

Я уже говорил, что имевшиеся здесь наши силы и средства были невелики. Мы же решили создать у противника иное впечатление. Поэтому наряду с оборудованием полосы обороны инженерные батальоны получили распоряжение срочно изготовить в тылу и доставить по железной дороге на позиции как можно больше макетов танков и артиллерийских орудий.

Это задание было выполнено быстро. Так мы получили "пополнение" - свыше 500 "танков" и несколько сот орудий. Доставили их специально выделенные эшелоны, которые, как и следовало ожидать, тотчас же были засечены вражеской авиаразведкой. Последняя, несомненно, проследила и за переброской вновь прибывшей "техники" на позиции. Тем более, что "маскировка" макетов велась нами так, чтобы она не помешала противнику обнаружить их.

Осуществляя подобные меры, я, откровенно говоря, вначале далеко не вполне был уверен в их эффективности: слишком уж резко бросалась в глаза подделка. Каково же было наше удивление, когда оказалось, что демонстрация полностью удалась. До сих пор перед глазами стоит почти невероятная картина, которую я наблюдал в те дни: авиация противника, волна за волной, бомбит макеты, принимая их за сосредоточение танков и артиллерии.

Одновременно с авиационными ударами противник в течение двух дней вел разведку боем. В атаках, которые были успешно отражены нашими войсками, участвовало до 90 танков. А еще свыше 200 находилось тогда в выжидательных районах или подходило из глубины вражеского расположения. Но они яе были введены в бой.

Устрашенный сосредоточением "громадного количества танков" в полосе нашей 38-й армии, противник начал передислоцирование своей танковой группировки на восток, в полосу левого фланга 40-й армии, с целью осуществить прорыв к окруженным войскам кратчайшим путем через Лисянку. Тогда и появились танковые дивизии врага в районе Ризино. Передислокация их из района Липовец, Оратов была, таким образом, вынужденной.

На этом безрезультатно закончились попытки гитлеровцев прорваться на север в полосе 38-й армии. Как известно, не менее бесславным был итог их дальнейшего наступления с целью деблокировки окруженных. Силами двух танковых группировок в составе восьми танковых дивизий и одного полка тяжелых танков дважды пыталось командование группы армий "Юг" во главе с Манштейном прорваться к окруженным, помочь им выйти из кольца. Но тщетно.

Ликвидация окруженной корсунь-шевченковской группировки противника, завершившаяся в ночь на 17 февраля и с полным основанием названная "новым Сталинградом", явилась очередным посрамлением немецко-фашистского командования и его танковых дивизий. Она позволила надежно сомкнуть фланги 1-го и 2-го Украинских фронтов, послужила важным этапом в освобождении Правобережной Украины.

Внимательно следил я и за ходом Луцко-Ровенской наступательной операции правофланговых армий нашего фронта. Для меня она была не только еще одним блестящим примером успешного выполнения оперативных планов. С радостным волнением узнавал я об освобождении населенных пунктов с такими памятными для меня названиями - Клевань, Цумань, Киверцы, Рожище, Луцк. Ведь в тех местах и западнее, у самой границы, началась для меня война. И теперь, повторяя эти названия, я вновь и вновь мысленно переживал события июня 1941 г., тяжелые изнурительные бои, гибель товарищей, тяжелый путь отступления. Вспомнился рассвет 22 июня, тревожный телефонный звонок, как-то сразу посуровевшее лицо старшего лейтенанта Н. И. Губанова, моего адъютанта. Он долго еще был со мной, беспредельно храбрый и в то же время очень спокойный, уравновешенный, ни разу не дрогнувший под огнем врага. И отношения наши очень скоро перестали быть просто служебными, выросли в крепкую дружбу. Случалось нам не раз быть вместе под пулеметным и минометным обстрелом, и мы прикрывали друг друга от смертоносного огня. Все это никогда не забудется.

Неизгладимы воспоминания о товарищах по 1-й артиллерийской противотанковой бригаде, с которыми пришлось пережить те самые тяжкие месяцы войны. Командиры полков А. П. Еременко, А. Г. Забелин, мой заместитель по политчасти Н. П. Земцов, начальник, штаба Н. И. Крылов, сержанты И. М. Панфиленок, Н. А. Москалев, Г. К. Москвин, командиры 45, 62 и 135-й стрелковых дивизий Г. И. Шерстюк, М. П. Тимошенко, Ф. Н. Смехотворов, командир 22-го механизированного корпуса С. М. Кондрусев, а затем В. С. Тамручи, с частями которого взаимодействовала артиллерийская бригада, и многие, многие Другие славные участники первых боев в западных районах Украины вспоминались мне в те дни начала 1944 г., когда наши войска освобождали эту землю и гнали врага все дальше к границе, откуда он пришел.

* * *

Единственным результатом попыток немецко-фашистского командования наступать на Киев были огромные потери гитлеровцев. Пополнение не покрывало их. Обескровленные и измотанные части выдохлись и не в состоянии были продолжать атаки. Зимний поход противника на Киев закончился позорным поражением.

В этих условиях враг с нетерпением ждал весны, распутицы, надеясь, что уж она-то заставит Красную Армию прекратить наступление и предотвратит окончательное поражение немецко-фашистских войск на Правобережной Украине. Пауза в активных боевых действиях, как надеялось вражеское командование, позволит выиграть время для создания оборонительных рубежей, восполнения потерь в живой силе и вооружении, создания материальных запасов для продолжения борьбы летом 1944 г.

То были напрасные надежды, и не будь ими ослеплено гитлеровское командование, оно поняло бы это еще в январе-феврале.

Ведь зима была мягкой, сырой. То и дело наступали оттепели, таял снег, на реках начинался ледоход. Внезапно все менялось: поднималась пурга, мороз сковывал землю. Но ничто не могло остановить наступления советских воинов. В мороз надевали валенки, в оттепель - сапоги, и шли неудержимо вперед, на запад.

Так прошли мы и в эту зиму сотни километров, освободили тысячи городов и сел. Повсюду представали перед нами следы чудовищных злодеяний врага, переполнявших сердца жгучей ненавистью к фашистским захватчикам. Советский воин освобождал свой отчий дом, свою Родину, гнал гитлеровцев к их собственному логову, чтобы покончить с фашизмом и избавить от его ига народы Европы. Освободительные идеи этой борьбы придавали нашим войскам невиданную мощь.

Такой силой не обладала и не могла обладать захватническая, грабительская немецко-фашистская армия. Да, она еще насчитывала миллионы солдат, имела тысячи танков и самолетов. Ее оружие по-прежнему сеяло смерть. Но это была уже не та армия, которая после легких побед в Западной Европе вторглась в нашу страну.

Если удар немецко-фашистских войск под Курском был их последней попыткой осуществить большое наступление и в случае его успеха наверстать потерянное со времени Сталинграда, то контрнаступление под Киевом показало, что они не могут уже рассчитывать на успешное завершение даже значительно более скромных задач. Их тактика стала ограничиваться стремлением срезать клинья, т. е. наносить двойные удары на флангах вырвавшихся вперед наших подвижных войск. Зимняя кампания показала, что ни дневные, ни ночные действия танковых соединений врага, ни, наконец, удары его наземных группировок в тесном взаимодействии с авиацией, ранее применявшиеся не без успеха, теперь не достигали цели. Лишь один раз противнику удалось окружить часть наших войск восточное Винницы, да к те в первую же ночь организованно вырвались из кольца. Таким образом, этот эпизод показал, что даже такие задачи стали непосильными для немецко-фашистских войск. В то же время ликвидация корсунь-шевченковской группировки противника свидетельствовала о возросшей мощи Красной Армии и неспособности врага выручить свои окруженные войска.