Чтение онлайн

Задача противостоявших нам вражеских частей заключалась в том, чтобы прикрыть отвод немецких войск, сосредоточенных в районе населенных пунктов Архангельское, Хитрово, Долгоруково, ибо группа генерала Костенко вышла на фланг и в тыл этих войск и теперь угрожала им окружением. Они же пытались избежать его отходом на северо-запад.

Командование 13-й армии вовремя разгадало намерения противника. Чтобы помешать их осуществлению, нашей группе войск было приказано наступать не в юго-западном, а в западном направлении - на Измалково. Характер этого изменения можно представить наглядно, если иметь в виду, что раньше, как уже отмечалось, наша полоса наступления слева была ограничена линией Талица-Елецкая, Аргамачи, Александровка, Казаки, а теперь эта линия проходила несколько севернее - по линии Пищулино, Мульчино, Горки, Нижняя Любовша.

Одновременно на усиление группы прибыла 57-я бригада войск НКВД под командованием комбрига Соколова. Она была переброшена из-под Харькова и состояла в основном из пограничников.

V

Теперь в состав группы входили три стрелковых и два подвижных соединения. Казалось бы, она представляла собой внушительную силу по численности. Но это было далеко не так. Части группы перешли в наступление непосредственно после многодневного отхода с боями под натиском противника. Вполне понятно, что они имели большой некомплект личного состава и вооружения. И это, как мы увидим далее, очень скоро дало себя знать.

После обстрела советской артиллерией вражеских позиций в районе г. Елец

Согласно боевому приказу мною были поставлены следующие задачи соединениям группы: развивая наступление, преодолеть к исходу дня рубеж р. Варгол и овладеть населенными пунктами Злобино, Арсепьево, Тетерннка, Мягкая. 132-я стрелковая дивизия наступлением на север должна была обеспечивать фланг и тыл группы. 57-ю бригаду войск НКВД решил перебросить автомашинами и санным транспортом в образовавшийся разрыв между 132-й стрелковой и 55-й кавалерийской дивизиями. Отсюда ей предстояло наступать в направлении Слободка, Плоское, к концу дня овладеть Злобино и разъединить смежные фланги немецко-фашистских дивизий.

Бои в то время велись в основном за населенные пункты. После того как мы сломили сопротивление врага, он начал предавать огню все вокруг, угонять скот, грабить население. Поэтому в своем приказе я требовал вести наступление как можно энергичнее, отрезать пути отхода противника, срывать его попытки жечь наши села{42}. Особенно успешно выполняла эту задачу наша кавалерия.

Она оказалась незаменимой на покрытых снегом просторах Среднерусской возвышенности. Быстро передвигаясь по заснеженным полям, кавалерийские части обходили населенные пункты и блокировали пути отхода противника на запад.

Фашисты вначале не верили в прочность блокировки путей отхода, надеясь легко прорваться на запад. Когда же несколько вражеских гарнизонов поплатились за это, противник растерял всю свою самонадеянность. Теперь стоило гитлеровцам лишь обнаружить какое-либо наше обходное движение, как они поспешно отступали на запад.

Не могу выразить словами глубину чувств, которые овладели нами, когда мы впервые после долгих месяцев неудач и отступления заставили врага повернуть назад, на запад.

Он все еще был очень силен, ненавистный враг, принесший нам столько непомерного горя и тяжелых утрат. Он был еще уверен в своей непобедимости. Да и не только он. Так считали тогда и во всей Европе, и в Америке. Там даже многие руководящие деятели сомневались в возможности нанести поражение немецкой армии. Их можно понять, ведь они принимали в расчет только армии западных государств. Что же касается Красной Армии, то они не менее самих гитлеровцев были убеждены в ее неспособности противостоять вермахту.

Но именно наша Красная Армия и явилась той силой, которая была способна развеять миф о непобедимости немецко-фашистской армии. Как раз в те дни, о которых я сейчас рассказываю, к нам пришли необыкновенно радостные вести с Западного и Калининского фронтов, где в ходе контрнаступления советских войск были уже достигнуты первые крупные успехи.

Радуясь этому вместе со всеми воинами группы, я был особенно счастлив и тем, что среди соединений и объединений, громивших врага под Москвой, оказалась и вновь сформированная 5-я армия. Да, родная Пятая, с которой связано столько воспоминаний,- невыносимо тяжких и в то же время вызывающих чувство гордости и благоговения перед беспримерным мужеством и героизмом, перед железной стойкостью и самопожертвованием ее воинов, павших и живых. И я с радостным волнением думал о том, что героическая 5-я армия, сыгравшая столь значительную роль в первые дни и месяцы войны, уже не обороняется, а наступает. Наносит мощные удары по врагу. Заставляет его откатываться на запад.

Было приятно узнать, что 5-й армией командует генерал-майор артиллерии Леонид Александрович Говоров. Когда-то мы служили в 51-й Перекопской стрелковой дивизии. Позднее встречались в Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского: он был там преподавателем, а я - слушателем. Особенно сблизились мы во время войны с белофиннами в 1939-1940 гг., когда нам довелось опять служить вместе. Помню, он уже тогда, возглавляя штаб артиллерии 7-й армии, показал себя талантливым военачальником.

Это ему принадлежала идея поставить на прямую паводку для стрельбы по дотам как можно больше орудий, в том числе и крупного калибра. Его деятельность способствовала успешному прорыву линии Маннергейма. Хотя Леонид Александрович внешне мог показаться несколько замкнутым и угрюмым, в действительности это был человек большой души, верный товарищ.

Вспомнилась и последняя встреча. Она произошла уже осенью 1941 г. в штабе Юго-Западного фронта, который тогда находился в Харькове. По упоминавшемуся выше приказанию маршала Тимошенко я в ожидании назначения в войска выполнял отдельные его задания. Обстановка у нас в то время продолжала ухудшаться: враг рвался к Харькову и Донбассу. Тогда-то и послал Верховный Главнокомандующий генерала Л. А. Говорова в Харьков для организации противотанковой обороны на широком фронте. Но было уже поздно - фашистские танки успели прорваться в Донбасс. Леониду Александровичу оставалось лишь одно - возвратиться в Москву. Однако оказалось, что к тому времени противник перерезал шоссейную дорогу, ведущую из Харькова в столицу. Говорову потребовалось выяснить маршрут, по которому еще можно было добраться до Москвы. Для этого он и зашел в штаб фронта.

Мы оба обрадовались неожиданной встрече. Леонид Александрович рассказал о цели своего приезда в Харьков, о постигшей его здесь неудаче. Спросил, известно ли что-нибудь о судьбе моих родственников. Ведь он знал, что я родом из той части Донбасса, которая была уже оккупирована немецко-фашистскими войсками и где фашисты свирепствовали вовсю...

Мы расстались, чтобы увидеться вновь лишь после войны. Но мне часто приходилось слышать об успехах войск, которыми он руководил при разгроме гитлеровцев под Москвой, а затем при обороне блокированного Ленинграда.

Первой такой весточкой и было сообщение, из которого я узнал, что он командует 5-й армией. Невольно вспомнился генерал Потапов. Я считал его погибшим и потому с грустью подумал: "Нет тебя с нами, Михаил Иванович, и не можешь ты порадоваться тому, как хорошо воюет твоя 5-я армия. И притом не отступает, а идет вперед, на запад, громя врага".

Шла вперед и группа войск 13-й армии.

10 декабря мы вели наступление по всему фронту. Никакие попытки врага остановить наше наступление успеха не имели. К исходу дня был достигнут рубеж Кабачек - Григоровка - Климентьево - Плоское - Становая. Группировку врага, отходившую на Казаки, мы обошли, разгромив ее левый фланг. То же самое произошло и с другим ее флангом. Там действовала фронтовая конно-механизированная группа генерала Костенко. Она вышла на тылы всей елецкой группировки противника и перерезала ее коммуникации, проходившие по шоссейной дороге Ливны - Елец.

Гитлеровцы вынуждены были отступать в северо-западном направлении, вдоль железной дороги Елец - Верховье.

Этими действиями войска правого крыла Юго-Западного фронта создали в своей полосе благоприятные условия для окружения и завершения разгрома врага. Таким образом, прошло всего лишь несколько дней с начала нашего наступления, а уже была поставлена в тяжелое положение ударная группировка 2-й немецкой армии, обеспечивавшая правый фланг войск, устремившихся на Москву. Выполнявшую такую же роль в отношении их левого фланга 9-ю немецкую армию постигла не лучшая судьба. Она была тогда же разгромлена войсками Калининского фронта под командованием генерала И. С. Конева, перешедшими в контрнаступление. Потерпев поражение в районе Калинина, части этой армии начали отступать в южном направлении.