Чтение онлайн

В ходе двухдневных боев в полосу 321-й стрелковой дивизии была, таким образом, оттянута немалая часть резервов командования фронта и 4-й танковой армии. А именно этого и добивался противник, предпринимая здесь наступление. Его удар в направлении Перекопки был всего лишь отвлекающим.

В решительное наступление враг перешел ранним утром 15 августа. После двухчасовой артиллерийской и авиационной подготовки 6-я немецкая армия одновременно нанесла два удара: главный - на Сиротинскую (силами пяти дивизий) и вспомогательный (тремя дивизиями) - на Трехостровскую. С первых же минут боя резко сказалось превосходство наземных сил противника и господство его авиации в воздухе. В результате, несмотря на упорное сопротивление, врагу удалось за день боя продвинуться по всему фронту наступления на 12-20 км. Его танки прорвались к командному пункту 4-й танковой армии. Это привело к потере управления оборонявшимися войсками.

Оценив сложившуюся обстановку, командующий фронтом решил утром 16 августа ввести в бой войска 1-й гвардейской армии.

IV

У нас к тому времени дело обстояло так. К исходу 13 августа выгрузились 39-я и 40-я гвардейские дивизии под командованием генерал-майоров С. С. Гурьева и А. И. Пастревича. В тот же день командующий фронтом распорядился сосредоточить первую из них в районе Трехостровской, а вторую - западнее Сиротинской. Одновременно он приказал остальные дивизии по мере их прибытия направить: одну в Перекопскую, другую - в Ново-Григорьевскую, третью - на участок Зимовский, Хлебный.

Это противоречило указанию Ставки и, более того, вело к растаскиванию дивизий. Поэтому пришлось просить командующего фронтом пересмотреть решение, чтобы иметь возможность компактно и, следовательно, наиболее эффективно использовать 1-ю гвардейскую армию. Не получив его согласия, я вынужден был обратиться непосредственно в Ставку Верховного Главнокомандования.

Мои возражения основывались лишь на желании не допустить растаскивания дивизий и дать им время для деформирования и сколачивания. Аргументы же генерала Еременко, надеявшегося вводом в бой гвардейских соединений остановить наступление врага, вероятно, прозвучали более убедительно. Его решение не было отменено, и две наши дивизии были направлены в указанные районы.

К 14 августа мы приняли еще 15 эшелонов. Это начали прибывать 37-я и 38-я гвардейские стрелковые дивизии.

Подобно двум первым дивизиям, они по существу не закончили формирования. К моменту передислокации ими не были получены артиллерия, спецподразделения, кони, амуниция, обозы, автотранспорт и другие виды вооружения и имущества. Все это поступило в дивизии или непосредственно при погрузке в эшелоны, или в пути следования. Легко догадаться, что гвардейцы-артиллеристы даже не опробовали свои орудия, не сделали еще ни одного выстрела из них. То же самое относилось к расчетам минометов а станковых пулеметов.

Отмечу еще одну деталь. Прибывавшие гвардейские стрелковые дивизии формировались на базе воздушно-десантных корпусов. Их личный состав как на подбор состоял из мужественных солдат, прошедших отличную боевую подготовку, но, к сожалению, не знавших материальной части минометов и станковых пулеметов. И не удивительно, ведь ни тех, ни других не было на вооружении авиадесантных частей{109}.

Нужны были хотя бы несколько дней для восполнения этих пробелов, сколачивания дивизий, О предоставлении им по прибытии на место такого минимального времени и договаривались при отъезде из Москвы мой предшественник на посту командующего 1-й гвардейской армией генерал-лейтенант Ф. И. Голиков и член Военного совета дивизионный комиссар Н. В. Абрамов.

На деле получилось иначе. Суровая, грозная обстановка на подступах к Сталинграду вынуждала командующего фронтом использовать все имевшиеся силы. Другой вопрос - насколько умело они использовались. Тут, как говорится, всякое бывало. Что касается дивизий 1-й гвардейской армии, то ответ на этот вопрос был дан дальнейшим ходом событий.

Решение командующего фронтом предусматривало ввести в бой утром 16 августа 39-ю, 40-ю гвардейские стрелковые дивизии, а позднее выгрузившуюся 37-ю гвардейскую под командованием генерал-майора В. Г. Жолудева с целью остановить наступление противника и удержать в наших руках плацдарм в малой излучине Дона. В северную часть этой излучины - в район Шохин, Дубовый было приказано выдвинуть 40-ю, а в южную, на участок Хлебный, Трехостровская - 37-ю и 39-ю гвардейские дивизии. При этом две последние включались в состав 4-й танковой армии. Потерявшие же с ней связь остатки правофланговых 321-й, 205-й и 343-й стрелковых дивизий передавались в 1-ю гвардейскую армию.

К утру 16 августа, когда 1-я гвардейская армия получила задачу удержать плацдарм в северной части малой излучины Дона, там находились лишь 40-я гвардейская, а также крайне ослабленные, насчитывавшие всего по 700-800 человек, 321, 205-я и 343-я стрелковые дивизии. 38-я гвардейская стрелковая дивизия только что выдвинулась на участок Ново-Григорьевская, устье р. Иловля, где она должна была оборонять левый берег Дона. Что касается 41-й, то она была еще на марше.

Как это подчас бывало в таких случаях, у вновь прибывшей армии оказалось немало трудностей со снабжением. В особенности беспокоили выявившиеся сразу же неувязки в обеспечении боеприпасами. Сохранилась, например, такая телеграмма, посланная мной в те дни генерал-полковнику А. И. Еременко: "Артобеспечение Юго-Восточного и Сталинградского фронтов не отпускает для 1-й гвардейской армии огнеприпасов. Части вступили и вступают в бой, не имея огнеприпасов. Прошу приказать заместителю командующего по артиллерии Сталинградского фронта обеспечить нас всеми видами боеприпасов по нашим заявкам"{110}.

Словом, пришлось одновременно принимать прибывающие войска, буквально на ходу сколачивать их и тут же выводить на позиции, всеми силами противиться растаскиванию дивизий и, так сказать, выяснять отношения с различными фронтовыми службами обеспечения. Сложный и нелегкий получился комплекс. Но уйти от него было некуда, ведь с ним непосредственно связывалось выполнение поставленной армии задачи.

Чуть забегая вперед, отмечу, что командование и штаб армии не зря трудились над "развязыванием" неувязок. Наши обращения к Верховному Главнокомандующему и в штаб фронта были не безрезультатными. Взамен двух соединений, переданных 4-й танковой армии, несколько дней спустя в состав 1-й гвардейской армии прибыли 4-я гвардейская и 23-я стрелковые дивизии. Правда, они были не полностью укомплектованы личным составом и материальной частью. И все же с их прибытием наши силы возросли.

Но это было позднее. 16 августа приходилось думать о том, как силами по существу одной лишь 40-й гвардейской стрелковой дивизии до сосредоточения двух других - 38-й и 41-й удержать северо-восточную часть плацдарма на правом берегу Дона. С целью выполнения этой задачи я принял решение занять оборону на фронте Перекопская - Перекопка - Сиротинская.

Положение было напряженное, и оборону приходилось занимать в спешном порядке. К этому нужно добавить все, что уже было сказано о незаконченном формировании. Однако 40-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора А. И. Пастревича сразу же проявила себя с самой лучшей стороны.

Гвардейцы, вчерашние авиадесантники, давно и с нетерпением ожидали возможности встретиться лицом к лицу и сразиться с врагом. Охваченные высоким чувством любви к Родине и ненавистью к захватчикам, солдаты и офицеры дивизии рвались в бой. И в первых же схватках с противником они проявили величайшее самопожертвование и подлинный героизм.

V

До сих пор с глубоким волнением вспоминаю беспримерный подвиг 16 воинов гвардейцев из дивизии генерала Пастревича.

Это произошло вблизи населенного пункта Дубовый, в 5 км к северо-западу от станицы Сиротинской. Здесь на высоте 180,9 занимали оборону 15 бойцов. Шестнадцатый - командир, младший лейтенант В. Д. Кочетков. Им было приказано удерживать высоту до подхода подкреплений.

А в это время враг возобновил наступление. Небольшой передовой отряд противника вознамерился овладеть высотой. Встретив отпор и неся потери, он отступил. Но после этого против горстки бойцов была брошена уже рота. Она понесла еще большие потери, но также не смогла взять высоту.

Разъяренные сопротивлением гитлеровцы до наступления темноты вновь и вновь атаковали, но по-прежнему безрезультатно. И хотя защитников высоты поубавилось, младший лейтенант Кочетков и его бойцы продолжали ее удерживать. Тогда, дождавшись рассвета, враг атаковал их силами пехоты с 12 танками.