Чтение онлайн

Тем более знаменательно, что его воспоминания о наступлении 1-й гвардейской армии пестрят такими фразами: "положение немецких войск значительно ухудшилось", "большие потери, понесенные немецкими войсками" и т. п.

Штреккер попытался объяснить свою неудачу "превосходством сил" 1-й гвардейской армии. Но сам же невольно и опроверг этот вымысел, заявив, что 11-й армейский корпус имел в своем составе 376-ю (с приданным танковым полком) и 100-ю легкую пехотные, а также 60-ю моторизованную (ее сменила в конце августа 44-я пехотная) дивизии. Далее он подчеркнул, что эти дивизии не испытывали никаких затруднений в снабжении. Наконец, по его словам, они имели полный состав, а следовательно, не уступали нашим трем дивизиям в численности солдат и офицеров. В отношении же танков и авиации даже Штреккер не пытался отрицать, что тут превосходство принадлежало немецко-фашистским войскам.

И все же они были биты дивизиями 1-й гвардейской армии. Вот как рассказывал об этом тот же генерал-полковник Штреккер.

Он говорил, что "после немецкого наступления противник перешел в контрнаступление с севера через р. Дон. Немцы вынуждены были отойти и закрепиться на высотах севернее дороги Ново-Григорьевская, Перекопка. Ключом этой позиции являлась высота с отметкой 238 в 7 км западнее Ново-Григорьевской. На ней немцам задержаться не удалось".

Высотой овладели войска 1-й гвардейской армии, в результате чего между 100-й легкой пехотной и 376-й пехотной дивизиями образовалась "брешь, которую не удалось сразу закрыть". После этого 376-я дивизия "ввиду больших потерь" отступила, но советские войска снова прорвали фронт обороны и устремились на юг. Свое описание Штреккер закончил утверждением, что бои "велись обеими сторонами с большой энергией". Он также признал, что ему пришлось трижды отводить свои войска, так как в действиях советских войск "обнаружилось стремление прорвать на этом участке фронт или по крайней мере овладеть важными высотами, необходимыми для дальнейшего наступления"{116}.

VIII

Как не хватало нам тогда на плацдарме 37-й и 39-й гвардейских стрелковых дивизий! Останься они в составе 1-й гвардейской армии, и она представляла бы собой мощную силу, способную по взаимодействии с другими армиями фронта предотвратить прорыв к Сталинграду с запада.

Могут сказать, что 4-я танковая армия срочно нуждалась в подкреплениях, и потому командующий фронтом не мог не передать ей 37-ю и 39-ю гвардейские стрелковые дивизии. Ответ на это уже дан многими советскими военными историками. И я с ними полностью согласен в том, что более эффективной помощью 4-и танковой армии была бы передача ей из резерва Сталинградского фронта 87-й и 98-й стрелковых дивизий, тем более, что они как раз в это время совершали в ее полосе марш на левый фланг 62-й армии. Невдалеке находились также 214, 196-я и 33-я гвардейская стрелковые дивизии, состоявшие в резерве Юго-Восточного фронта. Усиление этими дивизиями обороны 4-й танковой армии могло предотвратить прорыв ее фронта в короткий срок, между тем как 37-я и 39-я гвардейские дивизии находились далеко от нее и потому не успели вовремя прибыть к ней на усиление.

Таким образом, решение командующего фронтом о переподчинении этих дивизий резко ослабило 1-ю гвардейскую армию, не усилив в то же время 4-ю танковую. Боюсь, что командование фронта намеревалось и дальше продолжать растаскивание гвардейских дивизий. Этому помешала Ставка Верховного Главнокомандования после ряда настойчивых ходатайств, представленных Военным советом армии.

В одном из таких обращений мы писали, что после того как у 1-й гвардейской армии отобрали две дивизии, под угрозой оказались те надежды, которые возлагала на нее Ставка. В связи с этим, говорилось далее, целесообразно ее пополнить такими же соединениями, какие у нас отобрали, и средствами усиления, в первую очередь танками и средствами ПВО. В донесении содержалась также просьба восполнить потери "бойцами и командирами из авиадесантных частей". В заключение мы подчеркнули, что просим об этом с одной лишь целью - иметь "возможность выполнить боевые задачи, которые будут поставлены нам, и, с другой стороны, оправдать то высокое звание гвардейцев, которое вы нам присвоили"{117}.

Действительно, предотвратив дальнейшее растаскивание армии, мы смогли выполнить немаловажную в тот момент задачу - удержать и расширить плацдарм в малой излучине Дона. 11-му немецкому армейскому корпусу было нанесено такое поражение, что он вынужден был перейти к обороне и уже больше не смог активизировать свои действия в этом районе. Линия фронта на участке 1-й гвардейской армии так и не менялась вплоть до перехода советских войск в контрнаступление в ноябре 1942 г.

Известно, что удары с севера по наступавшей 6-й немецкой армии наносились советскими войсками в течение всего оборонительного периода Сталинградской битвы. Они сыграли чрезвычайно важную роль в срыве вражеского плана захвата Сталинграда. И если в определенной степени это относится к нашему наступлению на плацдарме в малой излучине Дона в августе, то в еще большей - к ударам по левому флангу 6-й немецкой армии в сентябре.

Среди тех, кто наносил эти удары, вновь была 1-я гвардейская армия.

Наше наступление в северной части малой излучины Дона закончилось 28 августа. На следующий день по приказу фронта мы заняли оборону на достигнутых рубежах. Противник, понесший большие потери, также не предпринимал активных действий. Наступило то затишье на фронте, о котором никогда нельзя было сказать, сколько оно продлится - неделю или час.

Тишина эта не по душе пришлась гвардейцам. Они ведь с ходу, сразу же по прибытии из-под Москвы, пошли в наступление. И за эти несколько дней успели как бы привыкнуть к нему, выработать в себе постоянную готовность к атаке. Поэтому переход к обороне был воспринят воинами армии как нечто весьма кратковременное.

Они не ошиблись. Пробыв всего сутки в обороне, 1-я гвардейская армия получила приказ на перегруппировку в междуречье Дона и Волги, куда теперь переместился центр боев.

Еще 23 августа противник с плацдарма на левом берегу Дона вновь перешел в наступление. Фронт обороны на стыке 4-й танковой и 62-й армий был прорван. К 16 часам того же дня до 100 танков врага с мотопехотой вышли к Волге в районе Акатовка, Рынок. Оборона Сталинградского фронта была рассечена. Угроза захвата города усугублялась еще тем, что 4-я немецкая танковая армия к тому времени вновь вклинилась в нашу оборону, на этот раз на стыке 64-й и 57-й армий, и вышла в район ст. Тингута.

Ставка Верховного Главнокомандования потребовала принять немедленные меры для предотвращения захвата города врагом. "Противник,- говорилось в радиограмме от 23 августа за подписью И. В. Сталина, адресованной руководству фронта,- прорвал ваш фронт небольшими силами. У вас имеется достаточно сил, чтобы уничтожить прорвавшегося противника..."{118}

За два дня до того в район северо-западнее Сталинграда начали прибывать войска из резервов Ставки. Их сосредоточение велось с целью создания ударной группировки. Но 23 августа оно еще не было закончено. Поэтому командующий фронтом создал для ликвидации прорвавшегося противника две ударные группы. В одну из них, возглавляемую генерал-майором К. А. Коваленко, были включены три стрелковые дивизии, танковый корпус и танковая бригада, в другую (под руководством генерал-лейтенанта А. Д. Штевнева) -два танковых корпуса.

Этих сил, однако, оказалось недостаточно для выполнения поставленной задачи. Успех не был достигнут и после включения в группу генерал-майора Коваленко прибывших из резерва Ставки 4-го и 16-го танковых корпусов, 24-й, 84-й и 315-й стрелковых дивизий.

Одной из причин того с полным основанием считалась слабость управления войсками внутри групп, вызванная отсутствием в них специальных органов и служб. Да и в целом был сделан вывод, что опыт создания подобных временных войсковых формирований не оправдал себя. Мне этот вывод представляется вполне обоснованным: до сих пор помню неимоверные трудности, с которыми пришлось столкнуться в период руководства подвижной группой под Ельцом в 1941 г. У нас тогда тоже остро не хватало средств связи, плохо обстояло дело с материальным обеспечением.

И вот теперь Ставка решила нанести севернее Сталинграда удар силами 1-й гвардейской армии. Для этого было приказано прежде всего перегруппировать часть ее сил (38-ю и 41-ю гвардейские стрелковые дивизии) в район Лозное. Там надлежало включить в состав армии 39-ю гвардейскую, 24, 64, 84, 116-ю и 315-ю стрелковые дивизии, 4, 7-й и 16-й танковые корпуса. После сосредоточения 1-я гвардейская армия должна была наступать в направлении совхоз Котлубань, Самофаловка, Гумрак с целью соединиться с частями 62-й армии.

Получив приказ, тотчас же связались с 21-й армией. После того как началась передача ей нашей полосы с частью сил, я выехал в район Лозного. Туда же должен был вскоре передислоцироваться наш штаб, предварительно сосредоточив 38-ю и 41-ю гвардейские дивизии в районе ст. Котлубань.

IX

Ночь на 1 сентября застала меня в землянке, вырытой в одной из балок, которыми изрезана вся местность к северу от Сталинграда. Это был новый командный пункт армии. Место для него мы выбрали с таким расчетом, чтобы отсюда можно было управлять боевыми действиями всех соединений армии. К этому времени прибыл и штаб армии.