Чтение онлайн

Воцарилось молчание. Гости хмурились, кто-то переглядывался в поисках единомышленников. Герасим Алексеевич сверлил взглядом одного за другим, пока не уперся с открытое, смело поднятое лицо султана Аблеса. Он знал, что султан прибыл не с простой свитой, а с десятком конных, великолепно вооруженных джигитов. Это была как раз та верноподданическая реакция, которую ожидал увидеть Колпаковский. Но, султан был единственным, приведшим с собой воинов. Остальные беки маялись на стульях и стали говорить невпопад.

– То, узын-кулак, колбасши 20 . Разве можно верить слухам?

– Да, мои аулы снялись с зимовок… Пришлось угнать табуны, а куда? Кто прокормит мои стада? – жаловался невпопад бай Толкын, владелец многотысячных овечьих отар.

– Мы откочуем подальше, коли хан намерен снова явиться, а после вооружимся! – заявил другой воинственный бек.

– Верно говорит! Не впервой нам гнать отсюда кара-киргизов и кокандцев! – поддержали его многие.

– Говорят, войска у хана много, а потому надо увести женщин и детей подальше…

Герасим Алексеевич спокойно кивал и выслушивал каждый ответ с благодетельным видом, будто принимал все доводы беков. Он не проявлял ни суровости, ни несдержанности. Заговорил султан Аблес.

– Почему же вы не ведете аулы к Верному? Или к Кастеку? Почему не кочуете к укреплениям, где все люди будут под защитой пушек и сарбазов 21 господина подполковника?

– Что ты, что ты, родной! – воскликнул один аксакал, пользуясь своими сединами как правом пожурить даже султана. И добавил шепотом в ухо молодому воину: – Разве орысы 22 справятся с самим ханом? Нет нам здесь защиты!

– Если хан пересечет границу, я немедленно отправлюсь к тебе, князь, во главе своего воинства! – продолжал другой бек.

– Гырасым-мырза, – начал было бек многочисленного и могучего рода канлы, но, смущенный, все же перешел на родной язык строго ткнув пальцем в сторону толмача-татарина, – мы – мирный народ… Людей у нас не много, а оружия нет вовсе… И моя задача – обеспечить безопасность женщин и стариков. Но, я клянусь не кочевать в кокандскую сторону… и если ты… во главе своего воинства… выступишь походом, я присоединюсь к тебе с теми пятью-десятью джигитами, вооруженными одними лишь шокпарами 23 , чтобы доказать тебе свою дружбу!

– Господа, я все услышал. – сказал подполковник, поднимаясь. – Будьте бдительны и осторожны. Желаю вам удачной кочевки, берегите женщин и детей. Коли хан окажется настолько глуп, чтобы вторгнуться, будьте уверены, он будет разбит с позором и выбит из Семиречья. Вам ничего не будет грозить, господа. До встречи, до свидания, благодарю за визит…

Беки прощались и выходили от начальника вполне довольные. Кто-то из них ожидал более суровой реакции подполковника на их пассивную позицию, другие получили прямые указания от своих господ «лить побольше меда» в уши начальника, юлить и тянуть время, третьи увидели подвох в кажущейся нерешительности начальника и поспешили уехать в свои аулы, дабы не навлечь на себя гнев русских военных.

Возле дома, у конюшни, султан Аблес встретил своих джигитов, также накормленных и готовых к дальнейшим распоряжением. Тогда султана тронули за локоть, он обернулся и увидел перед собой Колпаковского.

– Соблаговолите уделить мне минуту, султан, – сказал начальник мягким голосом. Султан приложил правую руку, в которой уже держал камчу, к груди и поклонился начальнику. – Я искренне ценю ваше присутствие, султан. Это говорит мне о вашей преданности государю и об отваге. Однако, вы слышали рассуждения ваших соплеменников…

– Уверяю вас, господин подполковник, это явление временное… Со своей стороны, я заверяю вас в готовности исполнить любой приказ… – сказал султан Аблес на вполне приличном русском. Образование он получал в Сибирском кадетском корпусе в Омске, так что это не составило для него труда.

– Довольно, мой дорогой султан! Ни слова больше – я вам верю. Я уже распорядился, чтобы ваших воинов разместили у себя наши казаки. Вам же предлагаю поселиться в доме поручика Шанявского, – подполковник кивнул в сторону, где стоял высокий офицер, с залихватскими усами, подкрученными кверху. Офицер щелкнул каблуками и чинно кивнул султану.

– Благодарю вас, ваше высокоблагородие, мои люди будут размещены согласно вашему приказу. Прошу простить меня, господа, однако у меня в Верном есть родич, который уже изъявил желание меня приютить. Это прапорщик Кожегул, на службе его императорского величества. Было бы невежливо…

– Хорошо, султан. Пусть будет по-вашему, – подполковник весело подмигнул султану, – я представляю, какое это было бы оскорбление – не навестить родственника после дальней дороги. Думаю, у прапорщика в доме уже кипит самовар, а мясо бурлит в казане.

Султан и поручик рассмеялись шутке начальника.

– Так что отдыхайте. Но, завтра утром, жду вас у себя, султан. Вы и ваши люди будете при мне. Это должны видеть все, а то, Боже упаси, люди подумают, что все киргизы от нас отвернулись. Но увидев столь прославленного и знатного воина, многим придется попридержать свои языки. Нам не нужна паника, – подполковник лукаво улыбнулся каким-то своим мыслям, ведь то, о чем он говорил совсем не казалось достойным веселья.

– Господин подполковник, разрешите… Я и мои воины хорошо вооружены и… возможно… Вы дадите мне более… более действенное поручение… – на языке у султана вертелись слова, вроде: «более почетное поручение», но он благоразумно не рискнул задеть таким оборотом Герасима Алексеевича, – мы воины и знаем местность… Возможно мы будем полезнее…

– Что вы, султан! Если вы отчего-то предположили, будто я не ведаю о превосходных боевых качествах, как ваших лично, так и ваших соплеменников, то не иначе как вас ввели в заблуждение! Уверяю вас, что как только, – а я убежден что это вскоре произойдет, сведения о хокандцах 24 подтвердятся, у вас будет не одна возможность оголить вашу саблю и продемонстрировать лихой воинский пыл. А покуда все это остается лишь слухами, я бы предпочел насладиться вашим обществом подольше.

– Да, господин подполковник. Прошу прощения! Я исполню ваш приказ, как того требует воинский устав. – Поспешил заверить начальника султан и снова прижал кулак с камчой к груди.

С этим Герасим Алексеевич отпустил султана.

Прапорщик Кожегул был представителем богатого рода албан и происходил из почтенной семьи, имевшей торговые связи с татарскими купцами и ремесленниками Верного. Состояние его семьи, а также жалование, получаемое за службу, позволило ему снимать комнаты в бревенчатом доме в Алматинской Малой станице.