Чтение онлайн

В обмен на регулярные гостинцы, привозимые многочисленными гостями из родного аула, он снабжал родичей избыточной информацией обо всех известных ему делах, происходивших в Верном как центре деловой жизни округа. Родичи прапорщика, таким образом, имели сведения о рыночных днях, ценах и спросе на наиболее ходовые товары, которые могли предоставить албаны, такие как скот, шерсть, войлочные изделия, незатейливые ювелирные украшения, предметы одежды и быта. Имея связи с соседями татарами, наиболее проворными купцами Верного, Кожегул имел возможность обменивать товары своих кочевых родичей напрямую, без участия третьих лиц и по самым выгодным ценам. Они приобретали чай, сахар, соль, порох, шелка и прочие ткани для одежд, нитки, кожу, сбруи и все из того, что было в обороте в пределах Кашгарии, Ташкента, Хивы, Самарканда – вне империи, Уфы и Астрахани, Казани и Тобольска, Оренбурга и Омска в ее пределах, где

Иллюстрация 3. Фотография зарисовки «Площадь в укреплении Верное». 1857. Художник П. М. Кошаров

татары имели свои торговые точки и многочисленные связи.

Прапорщик владел русским и татарским языками наравне с родным, был на хорошем счету у своих командиров и имел высокие амбиции касаемо своей дальнейшей службы и продвижении карьеры.

В доме у него было немного места, однако, он заранее решил уступить и подготовил свою постель, для наибольшего удобства высокого и знатного гостя. Султан Аблес являлся его дальним родственников по матери, они были ровесниками, но происходил он из рода торе, потомков великого Чингисхана, был представителем ак-суйек 25 и по своему происхождению стоял выше любого, сколь бы значимым и богатым тот не был. Кроме того, султан Аблес имел чин капитана императорской армии, так что он являлся и старшим по званию. В общем, встретил Кожегул своего знатного родича как положено, предоставил тому все удобства. Султан же был не привередлив, хоть и принимал почтительное обращение Кожегула как должное.

На следующий день, после того, как Герасим Алексеевич отпустил султана, тот проведал своих джигитов, весьма прилично расположившихся в Малой станице, в домах казаков по приказу начальника, а после принял приглашение Кожегула прогуляться по недавно разбитому Казенному саду, с большим количеством еще не вошедших в силу саженцев и деревьев, совсем маленьких и убогих, но еще не сбросивших листвы, так как стоял сентябрь. Посередине сада журчал пруд, в котором мирно плавали грациозные и аристократичные белые и черные лебеди, а вдоль была проложена дорожка, для удобства прогулок. Дивная лазурь безоблачного неба умиротворяла и даже самого хмурого человека могла обречь на добродушную улыбку.

Султан шел чуть впереди, со сжатыми за спиной руками. Казахи были одеты в мундиры с подобающими их чинам погонами и эполетами, сверху, застегнутые на все пуговицы их мускулистые тела обтягивали темные полукафтаны с юбкой, опоясанные кожанными ремнями в цвет, а снизу они носили белоснежные брюки. Вооружены они были саблями, а на головах красовались легкие фуражки.

Кожегул услышал шорох во все еще пышных кустах, с другой стороны от пруда, и инстинктивно схватился за эфес. Но, вскоре он что-то разглядел и его доброе лицо расширилось в улыбке. Он кивнул султану, словно приглашая его поучаствовать в забаве, и на цыпочках попятился назад. Он обошел густые заросли сирени подальше от того места, где был услышан шорох и замечено движение, чтобы зайти с тыла незамеченным. Султан стоял нахмуренный, с прямой спиной, всем видом показывая, что шутки он не понимает.

Тогда высокий голос заверещал «Ги-ги! Ч-чу!», будто бы понуждавший лошадь к ходу, и из кустов буквально выкатился толстяк, который был одет в роскошный шапан, украшенный шикарными золотыми узорами орнаментов, подпоясанный широким кожаным поясом с блестящими каменьями, и, несмотря на тряску, не потерявший покрывавшую лысую макушку такию. За этим чудом бежал смеющийся и подгонявший его Кожегул, – и тогда дрогнули султанские уста. Видно, Кожегул страшно испугал бедолагу нападением с тыла, так он еще и успел оторвать веточку с дерева и ею угрожал затаившегося до момента нападения в кустах тучного казаха.

Когда обнаружилось, что наблюдавший за ними из кустов толстяк был не кем иным, как давешним говоруном, любителем пустословных тостов, баем Аманжолом, султан засмеялся в голос.

– Ассалаумагалейкум, достопочтенный и высокородный бай из долины Каргалы, что близ могучей реки Лепсы! Правнук Елжара, внук Даирбая, соратника великого Абылай хана! – нарочито медленно и долго перечислял повеселевший султан, демонстрируя крепость памяти, пока тот согнулся в поклоне и не смел прерывать этот поток сарказма.

– Уагалейкумасалам, султан-торе, пусть Аллах продлит твои годы! – приветствовал бай в ответ, потом поморщился, потер зад, по которому попала палочка Кожегула и продолжил: – Ах, султан, если бы этот мелкий подлец не был твоим нукером, я бы отделал его как следует. Уложил бы пузом книзу и прогулялся бы камчой по его низкородной спине!

Кожегул не только не обиделся, но залился заразительным хохотом. Как и любой из албанов, он за словами в карман не лез, когда речь шла о дружеской беседе с добродушными шутками и необходимостью выдавать колкие, а подчас и тонкие ответы, чтобы не быть осмеянным самому.

– Раз уж почтенный бай желает выгулять свою камчу по моей спине, словно это спина последнего осла в Верном, то мне остается только покориться, как подобает младшему перед убеленному сединами мудрецу. Однако, это напомнило мне одну историю, что рассказывал известный акын из твоего аула, бай. Возможно, мырза, вам будет интересно послушать мой пересказ, – обратился Кожегул к султану. – Пару лет назад там праздновали уйлену той 26 , съехалось множество молодых джигитов и никак не меньше было красавиц на выданье. Девушки, одна краше другой, игривые, как кошечки, но и с характером! Такие не каждому дадут над собой пошутить, если сочтут это неуместным. Но вот, после состязаний куресши 27 , была объявлена долгажданная забава кыз-куу 28 . Каково же было удивление молодых джигитов, ждавших свою очередь погоняться за красавицами, когда на поле явился несомненно почтенный, хоть и немолодой карасакал 29 , истомленный и бесповоротно влюбленный в луноликую Амину, дочь старого батыра Мырзагула. Видно давно полноватый карасакал не садился в седло и участвовал в столь горячих забавах. Что и говорить, боюсь, вооруженного и в доспехах, его конь не стерпел бы и сбросил седока! Мало того, что немолодой джигит не сумел догнать девушку, чтобы запечатлеть поцелуй на ее устах, так он еще умудрился быть настигнутым на обратном пути, так что прыткая девушка отхлестала его спину со всем усердием. Говорят, что этот случай вызывал смех жителей аулов за сотни верст вокруг еще с месяц, так вдобавок, от камзола карасакала остались одни ремни да ошметки, а спину он ездил лечить аж к целебным источникам Жаркента! Акын рассказывал, что имя этого карасакала…

– Остановись! Остановись же! Довольно с меня историй, юнец! – нервно прервал прапорщика бай, – видит Аллах, язык у этого юноши словно рогатая гадюка, такой же длинный и такой же ядовитый! Разве ты не видишь, щенок, что утомил султана-торе своими глупыми байками?

Несколько минут прошло, пока султан Аблес отошел после длительного хохота, который он никак не мог в себе подавить, но, воспитанный в консервативных традициях, он был вынужден придать своему лицу хоть какой-то оттенок серьезности, из уважения к возрасту бая, почти вдвое превосходящий его собственный. Кожегул скрыл смеющееся лицо в преувеличенно покорном поклоне баю и милосердно умолк.

– Но, скажите, бай-ага, что заставило вас так тихо, если не сказать тайно, сидеть в этих кустах? Пристало ли в вашем возрасте заниматься такими играми? – спросил султан.

– О во имя Аллаха, султан-торе! Если бы не эти наши иноземные наряды, сам Иблис 30 не помешал бы мне приветствовать вас как подобает вашему высокому титулу! – ответствовал серьезно бай.

– Эх, байеке! Я был уверен, что вы покинули Верный вчера, со всеми остальными. Что же заставило вас задержаться?

– Как же! Все эти напыщенные беки покинули ставку! Видно, они наложили в штаны от одной вести о приближении хана. Но, я не столь быстр на трусливые решения, султан-торе! Ведь еще мой предок…

– Это все так, байеке. Мне тоже показалось, что наши сородичи слишком быстро отбыли, хотя господин подполковник и не препятствовал им, – сказал султан, успев прервать бая.

– Что же вы делали со вчерашнего дня, байеке? Где ночевали? Что-то я не вижу рядом ваших джигитов. Куда подевалась ваша свита? – вмешался Кожегул.