На задворках империи. Детские и юные годы Давида Ламма
Шрифт:
Таня и Давид ехали вместе: Давид сидел впереди, а она позади него. Когда они ехали, с обеих сторон вместе с ними двигались другие санки. Каждый раз, когда они хотели увернуться от очередного толчка или столкновения, с противоположной стороны они ударялись в другие санки. После одного из особо сильных ударов их санки заскользили к металлическому столбу ограды. Давиду удалось соскочить с санок, но Таня, крепко держась за края, оставалась сидеть, пока санки на высокой скорости не влетели в забор, со звоном врезавшись в него.
Крушение было сильным: Таня упала с санок, налетев лбом прямо на металлический столб. Больно ударившись головой, она издала пронзительно-отчаянный крик. К тому времени, когда дети приблизились к Тане, воспитательница уже была возле нее. Обнимая Таню, она наклонялась к ней и громко кричала, умоляя девочку ответить ей. С каждым мгновением становясь все более бледной и безжизненной, Таня не реагировала. Она, которая была так счастлива всего несколько секунд назад, сверкая глазами и белоснежной улыбкой, теперь была безжизненной и неподвижной. Что-то невидимое покинуло ее лицо, которое еще мгновение назад сияло в веселом возбуждении; и это «что-то» сменилось так называемой «маской смерти». Воспитательница с Таней на руках, окруженная группой взрослых и детей, побежала с горки вниз.
На следующий день воспитательница Давида сообщила детям, что Таня умерла от перелома черепа. Такая близкая и драматическая смерть, которую Давид наблюдал впервые в жизни, потрясла его и напугала.
Ему трудно было восстановиться после неописуемой трансформации, которую он недавно наблюдал: девочка, которая всего лишь минуту назад была настолько полна жизни и смеха, внезапно перестала принадлежать миру живых.
К счастью, время стирает трагические эпизоды из нашей памяти, и вскоре Давид вернулся к своей обычной беззаботной жизни. Этот эпизод занял незаметное место в его подсознании.
После четырех лет хронического недоедания в раннем детстве было неудивительно, что любимое время Давида в детском саду было время еды, когда вместе с другими детьми он садился за низкий квадратный столик и с удовольствием съедал все, что ему предлагалось. Он никогда не критиковал пищу и с аппетитом ел все, что было предложено: суп, каши, картошку, иногда мясо, хлеб, а на десерт – кисель или компот с печеньем.
В фильмах маленьких детей изображали так, как будто они могут вести значимые разговоры в течение значительного времени. В реальной жизни коммуникативные навыки маленьких детей по-прежнему ограничены. Во время еды очаровательные, красивые, умные дети говорили без остановки, каждый из них высказывал все, что было на уме, и отвечал на собственные вопросы. Чтобы наладить настоящее социальное общение, дети должны пройти дальнейшие стадии созревания нервной системы.
В жаркий и влажный летний день группа Давида отправилась на длинную прогулку в близлежащий пригород. Дети держали друг друга за руки, а по обе стороны разбитой на пары вереницы их сопровождали три воспитательницы. Группа уже собиралась возвращаться с прогулки, как Давид почувствовал, что ему стало плохо. Кроме общей усталости он ощущал сильную боль в животе, вероятно, из-за какого-то пищевого отравления. По своей природе Давид хорошо переносил болезни и почти никогда не жаловался на них, но на этот раз он был вынужден сказать одной из воспитательниц, что плохо себя чувствует. Воспитательница похлопала его по спине и попросила ускорить шаг: «Все будет в порядке».
Еще через пять минут Давид потерял сознание. Позже он узнал, что пока он находился в бессознательном состоянии, кто-то отнес его в детский сад.
Когда он проснулся в спальне, где детей в полдень укладывали на тихий час, он не мог вспомнить, как туда попал. Теперь он чувствовал себя сильным и здоровым. В чужой футболке и трусиках он выбежал на задний двор детского сада и встретил там воспитательницу, которой он жаловался на боль в животе во время прогулки.
«О, Давид, ты уже хорошо выглядишь, – сказала она с широкой улыбкой на лице. – Почему ты не сказал мне, что действительно плохо себя чувствуешь?»
Как я мог, подумал Давид, я всего лишь маленький ребенок, и пока не могу найти все взрослые слова, чтобы высказаться. Мне нужно больше времени.
«Я постирала твою футболку и трусики. Скоро они высохнут, – продолжала воспитательница, – хороший мальчик!»
Давид понял, что, потеряв сознание, он еще и полностью перепачкался, и что его воспитательница такая молодец, что отмыла его и постирала одежду. Помимо чувства стыда, несмотря на свой юный возраст, Давид почувствовал благодарность к тем, кто заботился о нем, пока он был без сознания, что является признаком здоровой психики.
Молодой организм Давида смог выдержать настоящий шок. Ему было стыдно за то, что он не контролировал себя, но вскоре… в детстве легко получается отвлекаться от смущающих мыслей.
В послевоенное время, когда Давид посещал детский сад, образование маленьких детей не считалось приоритетом. Основной целью дошкольного учреждения была забота о благополучии детей. Согласно одному из педагогических мифов, преподаватели полагали, что детей не следует учить ни читать, ни писать, пока они не пойдут в школу. Одно из своеобразных объяснений этой доктрины состояло в том, что для того, чтобы обучаться читать и писать, дети должны достигнуть возраста, когда их мозг готов к «конкретным операциям». Широко распространенное мнение заключалось в том, что образование ребенка по основным дисциплинам должно начинаться не раньше семи лет.
Однако Давид не был полностью неграмотным. Благодаря своей матери и брату, которые почти каждый день читали ему детские книги, еще до поступления в школу Давид полюбил книги и мечтал о том времени, когда ему не нужно будет беспокоить Илану просьбами прочитать ему еще одну книгу. Он хотел научиться читать сам.
Однажды за месяц до окончания детского сада и поступления в школу, детсадовскую группу Давида отправили на прогулку по городскому парку. Пока он играл с детьми из своей группы, он заметил, что воспитатели собрались вокруг ребенка, который посещал ту же группу, что и он и чья мать была воспитательницей. Чтобы продемонстрировать знания ребенка, мама задавала ему разные вопросы. Мальчик, Игорек, продемонстрировал остальной группе широкие знания по многим предметам. Давид очень расстроился, что в отличие от него мальчик, например, знал разницу между левым и правым. Слушая ответы Игорька, Давид понял, как мало он знал. Еще в детстве он ощутил острое желание учиться как можно больше.
5. Школьные годы
1 сентября 1948 года Виктор и Давид должны были вместе идти в школу. Виктор шел в последний, десятый класс, а Давид в первый. До начала 60-х годов школы в Советском Союзе были раздельными для мальчиков и девочек, и, естественно, их школа была предназначена только для мальчиков.
Школа Виктора и Давида находилась в полутора километрах от дома Ламмов. В первый школьный день Давид был одет в новую одежду и обувь. Илана вручила ему виниловую школьную сумку, в которой он носил дневник, тетради, футляр для карандашей и ластик. В другой руке Давид нес букет цветов. Позже, когда Самуил вел младшего сына за руку по дороге в школу, он отдал букет отцу. На маленькой площадке перед школой было много других учеников с родителями, когда туда прибыли Самуил и Давид. Очевидно, отец Давида не разделял торжественности этого момента, потому что, уведомив Давида, что у него есть срочные дела, он сразу же ушел.
Кабинеты первых классов «А» и «Б» были расположены в небольшом здании, в котором перед Октябрьской революцией размещалась еврейская школа, так называемый хедер. Учительницей Давида в первом классе «А» была замечательная женщина Зоя Кондратьевна Осинцева, сыгравшая важную роль в формировании характера Давида. Другая учительница – Валентина Петровна Казанцева, была изящной высокой и стройной женщиной с красивым лицом и элегантной фигурой. У нее была собака, крупная немецкая овчарка, которая послушно сидела рядом с ней перед всем классом.