Чтение онлайн

После нескольких лет службы в армии Самуил был демобилизован. Случилось это в мае 1947 года, и они вместе с женой решили вернуться в город Бельцы, в солнечную Молдову. Они с женой надеялись, что дом, который они купили там до войны, шесть лет назад, пережил все превратности войны, и они снова смогут заселиться в него.

Несколько недель подготовки – и наконец, наступил день отъезда. Кузьма Павлович Фролов, старый друг семьи и бывший военный ординатор Самуила, помог им подготовиться к дороге. Когда пришло время, семья в сопровождении Кузьмы вышла из квартиры и направилась к железнодорожной станции. В вестибюле здания Давид встретил своего хорошего друга Костю, который жил в квартире рядом с ними и с которым они часто играли вместе. Увидев Костю, Давид стал говорить с ним о каком-то недавнем событии, но его прервала Илана, сказав то, что впервые в жизни пробудило в нем философское мышление.

«Костя, Давид… пожмите друг другу руки, прежде чем мы уйдем. Вы видите друг друга в последний раз».

Восприятие, которое пробудило это заурядное событие, поразило Давида до конца его дней.

Впервые в жизни он понял, что жизнь движется не по кругу, а в прямом направлении, и мир, в котором он живет, настолько обширен, что люди растворяются в этом космосе и теряют друг друга навсегда. Он понял, что в этом мире нет ничего постоянного.

Поездка Ламмов в молдавский город Бельцы длилась несколько дней и прошла без приключений. Они прибыли в город поздно вечером в тусклом свете уличных фонарей, Самуил и ранее неизвестный ему попутчик пошли искать место, где их семьи могли бы провести остаток ночи. В конце концов, они нашли открытую дверь в здании железнодорожной станции. В вестибюле между дверью и лестницей было свободное пространство. Они решили, что их семьи останутся ночевать здесь. Семьи разложили мягкие вещи из багажа на полу и уснули на этом, сооруженном на скорую руку, настиле.

Семья Ламмов проснулась рано утром, подхватила свой багаж и с колотящимися сердцами отправилась на улицу Свободы, чтобы узнать, сохранился ли дом, который они купили перед самой войной. День был приятным, город – мирным, дул прохладный ветерок, улицы были чистыми, но вид многих разрушенных домов по обеим сторонам дороги внушал родителям все больший и больший страх. Через полчаса семья добралась до городского парка – того самого городского парка, где во второй день войны Самуил вместе с Виктором скрывались в кустах от бомбардировок немецких самолетов. Удивительно, но музыкальная сцена в виде ракушки и продовольственный ларек в юго-западном углу парка благополучно пережили войну. Семья отдыхала, наслаждаясь уютом и спокойствием тихого городка.

Через двадцать минут Ламмы были недалеко от того места, где до войны стоял их дом. На лицах родителей и пятнадцатилетнего Виктора было написано внутреннее напряжение: пережил ли их дом войну, и если он сохранился, то занят сейчас или нет? Наконец, семья дошла до городского квартала, посреди которого стоял их дом. Они прошли сотню метров и издали, к своей неописуемой радости, увидели, что довоенный семейный дом Ламмов действительно пережил войну! Самуил и Илана, словно одержимые, побросали свои чемоданы и стали петь и танцевать. Ура, ура! Большинство домов квартала были разрушены во время войны, но дом Ламмов и пять других домов стояли так, как будто ничего не случилось. Основной причиной того, что дом Ламмов сохранился, была технология его строительства: стены этого дешевого жилья были сделаны из веток, обмазанных поверху глиной. Веточки обеспечивали упругость стен, которые благодаря этому устояли во время бомбардировок.

Родители вместе с Виктором взяли чемоданы и вскоре подошли к своему дому. Теперь перед ними стоял главный вопрос: кто там живет. Дверь, выходящая на улицу, была закрыта, и семья направилась к другой. Та дверь тоже была закрыта, и вновь прибывшие начали стучать. Через несколько минут дверь открыла высокая привлекательная женщина лет сорока. Она была одета в сатиновое платье, а на шее была повязана красная косынка.

«Чего вы хотите?» – спросила она, не скрывая досады.

«Добрый день, гражданочка, – ответил Самуил. – Пожалуйста, извините меня, но этот дом принадлежит нам. Мы купили его за неделю до начала войны. Когда началась война, я, как офицер, сразу же ушел на фронт, а моя жена вынуждена была бежать из города с детьми. Сегодня мы вернулись в Бельцы и, извините, но, согласно закону, этот дом принадлежит нам. Это наша собственность».

«Я не верю ни одному вашему слову, – отреагировала женщина. Теперь она была в полном возмущении. – Предъявите документы, подтверждающие вашу собственность. Если у вас их нет, нам не о чем говорить».

«Как я уже сказал, мы покинули Бельцы в первые дни войны, – возразил Самуил. – Я пошел на фронт, чтобы сражаться с немцами, а моя жена бежала с детьми на третий день. Ей пришлось отправиться в эвакуацию прямо из родильного дома Первой городской больницы, в которой родился наш сын Давид. Вы можете посмотреть на него своими глазами. Это была война, и у нас не было возможности оформить документы, потому что он так и остался формально собственностью прежних хозяев».

«Меня не интересуют ваши истории, гражданин, – громко возразила хозяйка дома, – вы ничего не сможете доказать. Мой муж, капитан Кравченко, я и наш сын живем в этом доме несколько месяцев. Как я уже сказала, мой муж – капитан КГБ; КГБ предоставил нам этот дом для постоянного проживания. Это вам ясно? Убирайтесь отсюда немедленно! Мне что, еще раз повторить, что мой муж – капитан КГБ?»

Женщина развернулась и, войдя в дом, захлопнула дверь перед носом у Ламмов. Им ничего не оставалось, как искать место для жизни. По дороге на улицу Самуил хлопнул себя по лбу и сказал, что у него есть идея.

«Не расстраивайтесь. Вы видите тот дом, который стоит на заднем дворе? – спросил он. – До начала войны, насколько я помню, в этом доме жила еврейская пара, Янкель и Маня Мелман. Помнишь, Илана, прежде чем купить дом, мы с ними виделись пару раз? Они были очень рады, что мы покупаем дом. Если они успешно пережили войну и уже вернулись из эвакуации, они могли бы помочь нам в нашем затруднительном положении».

Подхватив багаж, семья подошла к дому в задней части двора и направилась к двери, Самуил несколько раз постучал в нее. О, чудо из чудес! Сбылось желание Самуила! Янкель Мелман, который был на четыре года старше Самуила, открыл дверь. Он был среднего роста, худой, с кудрявыми волосами и рано пробившейся сединой. Его продолговатые черты лица были характерны для бессарабских евреев. Не в силах распознать незнакомцев, стоящих в дверях, он с любопытством посмотрел на Ламмов и спросил, кто они.

«Янкель Мелман, ты не понимаешь нас? Это я, Самуил Ламм, моя жена Илана и мои дети, Виктор и шестилетний Давид. Помните, как до войны вы и ваша жена Маня поддержали наше решение купить дом, который находится перед вашим задним двором? К сожалению, началась война, которая помешала нам стать вашими соседями», – сказал Самуил на идиш.

«О, Бог ты мой! Это вы! Ламмы! Правильно? Конечно, я тебя помню! Четыре года войны изменили тебя и твою жену, но теперь я легко узнаю вас. Маня! Маня! – закричал Янкель, – только посмотри, кто здесь. Иди быстрее!»

Тетя Маня, женщина того же возраста, что и ее муж, с немного более пышными формами, с розовыми щеками, красивыми седеющими волосами и лицом, сияющим добродушием, выбежала к двери, где стояли незваные гости.

«Боже мой, Боже мой! Янкель, я не могу в это поверить, – закричала она, – Янкель, конечно, это Ламмы. Я помню их. Послушайте, да у вас пополнение в семействе. Сынок! Такой симпатичный мальчик. Иланочка, я помню, как будто это было вчера, что ты была беременна как раз перед самым началом этой проклятой войны. Как замечательно, что вы все пережили кошмар последних четырех лет. Мы также чудом это пережили, но это долгая история. Дай-ка я обниму вас всех».