Чтение онлайн

— Нам нужно купить тебе новую куртку, — говорит он, но мы оба знаем, что у меня уже есть одна, которую Миранда купила мне в прошлом году. Я просто предпочла надеть его толстовку с капюшоном, вот и всё. — Не то чтобы я возражал, что ты надела мою толстовку. — Он смеётся и прижимается носом к моему уху, вызывая у меня серьёзную стаю бабочек, целый рой. Его мускулистые руки обхватывают меня, крепко сжимая, и я расслабляюсь в них.

— Ты собираешься в путешествие по Сан-Франциско? — спрашиваю я, и Миранда драматично вздыхает.

— Эй, ты, сумасшедшая, — говорит она, подходя и становясь передо мной, выглядя как модель со своей копной блестящих волос, дизайнерским лыжным костюмом и ярко-розовой курткой. Она указывает на меня и тычет пальцем в лоб. — Я же говорила тебе: куда бы ты ни отправилась, ребята последуют за тобой, перестань их спрашивать.

— А ты? — спрашивает Зак, потому что Крид не единственный, кто знает о поцелуе между мной и Мирандой. Так или иначе, они все знают, и они чертовски завидуют этому. Может быть, они видят в ней серьёзную угрозу?

— Конечно, я еду в Сан-Франциско, — усмехается она, проверяя время на своих часах. — Это право третьего курса. — Она опускает руку и смотрит на меня. — Уже почти пора собираться. То есть, если ты не хочешь выйти на сцену с растрёпанными волосами и плохо нанесённым макияжем.

— Ну разве ты не прелесть? — поддразниваю я, зачерпывая немного снега и бросая в неё.

— Нам нужно успеть на шоу талантов, — говорит Тристан, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нас, засунув руки в карманы своего серого шерстяного пальто. — Это крайне важно.

— Вы, ребята, что-то запланировали, — догадываюсь я, оглядываясь на Зака, но он ничем не выдаёт себя. Его лицо выглядит таким же, как всегда, серьёзным, глубоким и мрачным. Я протягиваю руку и дёргаю за прядь его каштановых волос, но он просто поднимает брови и ничего не говорит.

Я думаю, это не имеет значения.

Я всё равно всё выясню.

Зрительный зал переполнен, но в толпе чувствуется общее раздражение. Посещение обязательно, но всем хочется просто поваляться в снегу. Меня это не беспокоит. Я просто использую это шоу как баллы интересов при подаче заявления в колледж, а также для подготовки к зимнему концерту. На следующей неделе я уезжаю на соревнования Чирлидеров в Лос-Анджелес, так что не смогу играть на арфе все выходные.

Часть меня задаётся вопросом, не стоит ли мне уйти из команды. Я не особенно увлекаюсь чирлидингом или спортом в целом, но это хороший способ оставаться в форме, и это действительно добавляет интереса к моему резюме. В любом случае, несмотря на то, что половина девушек в команде — члены Компании, которые ненавидят меня и моих парней, я не могу бросить тренера Ханну и остальных прямо перед нашим первым настоящим соревнованием.

Мы провели несколько местных мероприятий, но пока не вернулись ни с какими медалями или трофеями. Я не думаю, что в этот раз всё будет по-другому, но с начала третьего курса мы стали намного лучше, так что кто знает?

Зейд — один из первых исполнителей, вышедших на сцену, и публика встречает его довольно тепло. Отчасти, я уверена, это из-за его одежды: эти кожаные штаны, обтягивающие его задницу, как вторая кожа, и свободная рваная майка с логотипом какой-то старой группы спереди. Может, он и играет на акустической гитаре, но выглядит так, словно готов к рок-концерту.

Я крадусь из-за кулис и стою на краю зрительного зала, моё сердце поёт, когда он играет свою песню перед всей школой. Бекки выкрикивает какую-то чушь из-за занавески, но я не позволяю её словам беспокоить меня, потому что в них слышен оттенок ревности. И Зейд… он сказал мне, что любит меня, правда?

Эти несколько слов — огромная вещь. Они чертовски много значат.

Непосредственно перед тем, как покинуть сцену, Зейд подмигивает мне и целует, отвешивает поклон и покидает сцену слева.

Я поднимаюсь сразу после него, так что мне приходится пробираться за кулисы до того, как арфу выкатят на место, и я выхожу перед толпой под смешанный свист и одобрительные возгласы. На данный момент это не имеет значения. Я к этому привыкла. Первые несколько раз, когда я играла после инцидента на первом курсе, было тяжело, но становилось всё легче и легче, и я знаю, что не могу позволить страху помешать мне заниматься тем, что я люблю.

Итак, я сажусь на этот табурет и провожу пальцами по струнам, закрывая глаза и позволяя мелодии плыть в воздухе, подобно снежинкам, кружащимся с эбеново-тёмного неба снаружи. В воздухе повеяло резким похолоданием, из-за чего мир кажется намного более ярким. Иногда, когда я играю на арфе, мне кажется, что я создаю звук из воздуха, заправляя случайные ноты в ткацкий станок, пока не создам что-то совершенно новое.

Как это часто бывает, я отвлекаюсь, перебирая струны, слегка покачиваясь в такт музыке. Из-за кулис доносится какой-то шум и движение, очень отчётливое ворчание и какие-то споры, но я ни на что из этого не обращаю внимания. Я нахожусь в той части песни, где темп ускоряется, и мне кажется, что я щекочу инструмент, заставляя его смеяться и петь каждым движением моих пальцев.

Мой взгляд поднимается вверх и находит несколько пустых мест в передней части аудитории, где должны быть парни. Миранда, Лиззи и Эндрю там, но никого из моих парней. Ни одного. Я заканчиваю свою песню и прислушиваюсь к негромким хлопкам и нескольким грубым выкрикам, которые быстро заглушаются персоналом.

Поднимаясь на ноги, я отвешиваю поклон и направляюсь за кулисы, чтобы найти Зака, Виндзора и Зейда в противостоянии с некоторыми из Гарпий.

— Однажды мы застанем тебя в нужном месте в нужное время, — усмехается Джален Доннер, вытирая кровь с лица рукавом. — Я, чёрт возьми, убью Тристана Вандербильта. Кстати, где эта киска? Слишком занят тем, что трахает чью-то подружку?

— Тебе чертовски повезло, — насмехается надо мной Илеана Тайттингер, одетая в какой-то нелепый белый комбинезон. Все девушки Компании участвуют в песенном и танцевальном номере под песню Мэрайи Кэри «Всё, чего я хочу на Рождество, — это ты». Судя по тому немногому, что я видела во время прослушиваний, это довольно ужасно.

— И почему же? — спрашиваю я, складывая руки на длинном красном платье, которое на мне надето. Оно такое блестящее и красивое, достаточно длинное и струящееся, чтобы его можно было надевать, когда я играю.

— Эти придурки думали, что смогут поиметь нас, — говорит Виндзор, делая шаг вперёд и хватая меч с одной из подставок для реквизита для предстоящего представления «Щелкунчика» в драматическом клубе. Он взмахивает деревянным клинком по кругу и принимает боевую стойку, которая ясно показывает, что он получил изрядную долю уроков фехтования. — Они собирались бросать на сцену петарды, пока ты играла.

Мои брови поднимаются вверх.

Чёрт.

Петарда могла бы легко оторвать мне пальцы. Может, в этом и был смысл, а?