Чтение онлайн

Пробежав по узкой дорожке между глухой задней стеной башни и полем, я выскочил на широкую площадку над перекрытием Ворот. Из выходивших на неё амбразур башен шел дым. Оттуда уже не стреляли - наши ворвались внутрь и атака удалась, - по крайней мере, её первый этап...

Задняя дверь правой башни была массивной стальной плитой. Её взорвали кумулятивными минами, и неширокий проем в толще металлической стены был оплавлен. Озверелые вооруженные люди рвались в него, грубо отпихивая меня, но я всё же попал в просторный, почти темный каземат, сразу споткнувшись обо что-то мягкое. Сверху доносилась стрельба, - на верхних ярусах ещё держались защитники. Здесь же оказалось почти пусто, лишь вдоль стены к пушкам тянулись бронированные трубы энерговодов, - зато на полу лежали трупы доброго десятка солдат. Всех их изрешетило осколками взорванной двери прежде, чем они успели отступить. Их кровь чавкала под ногами и ручейками стекала в пролет лестницы.

На втором ярусе, как и на первом, лежало ещё по нескольку мертвых гвардейцев. У них были черные панцири из титановых пластин, покрывающих тела от плеч до верха бедер, но такая броня, отражающая прямой удар энергопризмы, конечно, не могла защитить от осколков. Тел нападавших не было, - они забросали нижние этажи гранатами. Здесь, как, впрочем, и всюду, плавал едкий дым.

Короткая лестница вела к взорванной двери в ярко освещенный каземат под Воротами, заполненный машинами и приборами. Здесь теснились вооруженные люди. Пульты, с которых управлялись орудия, обзорные экраны - всё было разбито вдребезги, изоляция в них горела, и я закашлялся в дыму. Тем не менее, по грохоту колес над головой, я понял, что Ворота уже открыты.

На полу лежало несколько мертвых, наших и гвардейцев, словно бы изорванных каким-то великаном с бешеной злобой: здесь стреляли из энергопризм, почти в упор. Я, зажав рот, проскочил комнату. Одна из двух её тыльных дверей, ведущих в туннель, была разворочена взрывом. Лестница за ней вела к боковой, тоже взорванной двери. Крови здесь не было, - уцелевшие гвардейцы догадались сбежать перед взрывом.

По крутым ступенькам я выбрался в туннель, едва не попав под колеса бешено мчавшихся машин, - едва ворота открылись, в них ворвались основные силы. Мне стало страшно - что, если гвардейцы в форте плюнут на всё и откроют огонь? Но я не мог ни повернуть назад, ни остановиться...

Метров через десять сталь сменилась зеленовато-серым ишедом. Здесь было темно, жарко и страшно - казалось, в вибрирующем воздухе вот-вот полыхнет молния. Я ускорил бег, стараясь поскорее миновать туннель, и вскоре оказался в ущелье, в идеальном месте для засады - здесь атакующим угрожали не только орудия форта, но и гребни высоких стен, с которых и впрямь летели разряды призм. От проносившихся мимо машин отлетали обломки, но это оружие, созданное для того, чтобы рвать плоть, было почти бессильно против техники.

На расстоянии вытянутой руки от меня мчались тяжелые машины, обдавая вонью и жаром, ветер рвал одежду, пытаясь затянуть под колеса и поднимая столько пыли, что сделалось трудно дышать. Взрывы и рев оглушали. Это был кошмар, которого я не мог даже представить.

На площади стало немного полегче. Лавируя между разбитыми, горящими машинами, я сумел пробраться к валу и вскарабкаться на его крутой склон. Плюхнувшись на гребень животом, я смог, наконец, осмотреться.

Теперь я понял, почему орудия форта не накрыли нас прямо в туннеле. Какая-то Семья пожертвовала своим авиусом– едва Ворота открылись, его загнали в них на автоматическом управлении. Он шел по туннелю, словно пробка, прикрывая машины своей массой и силовым щитом. Насколько я помню, на этой модели стоял гигаджоулевый генератор весом более ста тонн, - но это всё равно не помогло. Сейчас авиус стоял посреди площади, развернувшись почти боком. Вся передняя его часть была страшно разворочена, из остова клубами шел дым, но он до сих пор служил неплохим укрытием. Десятки выехавших из-за него грузовиков тоже были подбиты, но их пылающие коробки создали своеобразную ступенчатую баррикаду, подходившую к самому фортовому рву.

Здесь, на площади, как и у Ворот, полегло, наверное, несколько сот наших, - но те, кто шел за ними, подобрались достаточно близко, чтобы бить по амбразурам из гранатометов, почти в упор.

Как и любой современный бой, штурм продлился считанные минуты, - потом из форта перестали стрелять. Развернувшись, я увидел, как гвардейцы бегут в переулки, уже не сопротивляясь, - а наши расстреливают их, словно дичь, врываются в здания... Часть солдат с призмами ещё держались на крутых гребнях холма над ущельем, но их участь тоже была решена, - через минуту наши одолели склон, а потом перестреляли их, не входя в радиус огня призм.

Я быстро скатился с тыльной стороны вала вниз. Я побывал в сражении - и при этом не участвовал в нем. Сейчас всё, что мне хотелось - это оказаться дома, и как можно быстрее забыть весь этот ужас.

Я свернул влево, стараясь обойти военный городок. Солдат уже почти всех перебили, но там не стихал шум. Сразу вслед за ударными силами во Врата Хониара ворвалась вторая армия, неорганизованная, но гораздо более многочисленная - армия мародеров. Как и положено, они громили и грабили. Местами уже распустились пышные дымные хвосты пожаров - все запреты и законы пали, и в воздухе витал дух мстительной злобы.

На бегу я подумал, что должен найти отца и свою семью, но как это сделать в адской суматохе? Они наверняка направились домой, - и мне стоило идти туда же...

Я слишком поздно понял, что ноги вынесли меня к самому опасному месту - к складам продуктов. Вблизи от Врат хранились сотни тысяч тонн завезенных на случай осады припасов. А кто в такое время не хочет запастись пищей? И вокруг складов кипел кусачий людской муравейник, - оттуда явственно доносилась стрельба. Понятно, что там хранилась не какая-нибудь крупа, а еда действительно дорогая и хорошо упакованная, но зачем так? Зачем?..

Наперерез мне бросилось несколько мужчин, - у некоторых были палки, у других - только кулаки. У меня была скорострельная винтовка - старая, но от этого не менее смертоносная. Я мог скосить их всех одной очередью, - но вместо этого побежал так, как ни бегал ещё никогда в жизни, - сначала по траве в сторону, потом вниз по склону оврага.

Я не останавливался, пока не достиг зарослей на дне. Бежать здесь было невозможно, и я в изнеможении упал на землю, задыхаясь и впервые в жизни чувствуя боль в сердце. За спиной я слышал крики и брань преследователей. Казалось, вот-вот они настигнут меня, ударят по затылку, будут топтать, бить... Чуть отдышавшись, я приподнялся, и всё же дал очередь - им под ноги. Они сразу же побежали назад, с вполне приличной скоростью. Почему я поступил так? Не знаю, брат. Не так-то просто стрелять в людей, пока есть хоть какой-то выбор...

Когда склон оврага опустел, я увидел, что по его гребню тянутся бесконечные колонны машин, - они оттеснили мародеров и теперь потоком устремились в Хониар. Среди них был фургон отца и другие машины нашего семейства, - но я ничего не смог сделать для них".

4.

Лэйми вздохнул. Он стал старше брата раз в дюжину, но тот по-прежнему казался ему каким-то высшим существом. Сейчас Ликс покоился в катакомбах Хониара - ни живой, ни мертвый, как и вся его семья, превратившаяся в статуи. Лэйми давно, наверное, уже несколько десятков лет, не навещал их. Он стал в четыре раза старше своего отца, - даже если бы тот смог ожить, общего между ними осталось очень мало. Вся жизнь под Зеркалом была совершенно другой - другие отношения между людьми, другой язык, другая культура. Но кое-что о внешнем мире он всё же помнил. То, что увидел его брат, было страшно, - но то, что увидел он сам, оказалось ещё страшнее, хотя тогда он этого и не понимал...

5.

– ...Мроо уже возле самых Ворот, - это кто-то говорит его отцу.
– Дело серьёзное. Если они займут всю землю, не сможем же мы всё время парить в воздухе...

Лэйми проснулся, когда его куда-то понесли. Он не понимал, что вокруг происходит и зачем. Кажется, это был аэродром на западной окраине Хониара. Едва они вошли в авиус, тот сразу взлетел, направляясь к Воротам. Сейчас он был набит народом, - здесь собрались, пожалуй, все новоприбывшие из знатных. Чтобы вместить столько людей, кресла убрали и пол покрывали пёстрые шелковые подушки. Обстановка, впрочем, была далека от светской - все были слишком молчаливы и напуганы.