Чтение онлайн

– Какое?

– Найларцы начали план "Рассвет" - они запустили по базам и планетам Мроо миллион сверхтяжелых ракет, чтобы вышвырнуть их из Вселенной, сокрушить раз и навсегда, окончательно. Думаю, что и Мроо ответят им чем-то подобным. Результат этого, надеюсь, понятен. У нас дело тоже идет к концу: Мроо сейчас практически повсюду. В Империи погибло шестьсот миллионов человек, в Ламайа - миллиард. Из Леванта и Джаны просто нет никаких сообщений. От нашей армии осталось где-то сто тысяч солдат и миллион добровольцев, - а также три тысячи боевых зверей. Говоря проще, шансов на победу у нас нет даже одного на тысячу. Но есть шанс потерпеть поражение настолько глубокое, что оно станет победой. У нас тоже есть один проект... мы назвали его "Возрождение". Его ключевой элемент - Зеркало Хониара, такое же, как здесь, в Ана-Малау, но способное прикрыть весь город. Только вчера нам сообщили, что оно закончено. Его, правда, не испытывали - как и наше - времени не было, но нет причин сомневаться в его надежности. Теперь, когда нет шансов справиться с вторжением, а я остался последним, кто может приказывать, я активирую "Возрождение", - он взвесил чемоданчик в руке.
– Тут координаты для ракет с магнетронными боеголовками. Их у нас осталось восемьдесят две штуки - хватит, чтобы прикончить всех Мроо в океанах. Ещё восемь ракет будут запущены, чтобы сбросить на планету одну из наших лун, Аниу.

– Но ведь даже представить невозможно, что тогда будет!

Охэйо взглянул на него. Он вовсе не был спокоен, - но не напуган, совсем нет. В его глазах мерцало странное веселье.

– Нет, почему, представить можно. Основная идея "Возрождения" проста: после лунокрушения отравленный радиацией, замерзший под пылевыми облаками Джангр потеряет всякий интерес для Мроо, если они ещё где-то остались. Наши люди, - а их специально отбирали для этого, - переждут катастрофу под Зеркалом, а после получат в своё распоряжение целый девственный мир. Всё это надежно рассчитано: теоретически, падения Аниу недостаточно, чтобы уничтожить жизнь на Джангре - недостаточно даже, чтобы уничтожить всех людей вне Зеркала. У нас множество надежных убежищ. Тысяч двести, я думаю, выживет.

– Так ты хочешь... уничтожить наш мир?

– Да, хочу. Только он - уже не наш. Я давал клятву сражаться с Мроо до последней возможности - это она самая и есть. Сражаться до конца. Цена этого, правда, велика, - но нам с тобой ничто не угрожает. Просто всё вокруг нас станет совершенно другим. И потом, есть ли у нас выбор?

6.

Охэйо поднял черную восьмиугольную панель на пьедестале в центре зала, открыл чемоданчик, осторожно, один за другим, вставил дата-стержни в отверстия. Они вошли с клацающими щелчками.

– Теперь нужно набрать код: "клааратура". Это самое важное слово из тех, что я знаю.

Его ловкие пальцы пробежали по клавишам. Отжатые кнопки вспыхнули бледно-желтым, и дата-стержни заискрились в свете окружавших их индикаторов. Взгляд Найко невольно опустился в нишу, закрытую плитой броневого стекла: с каждой её стороны помещались два темно-красных рубильника. Один человек не мог нажать их одновременно, и именно поэтому Охэйо позвал его сюда. Наступил тот миг выбора, о котором так часто пишут в книгах. Но в этот, поистине роковой миг, решающий судьбы его мира, Найко вообще не думал. Движения его были точны и молниеносны. Секунда - и он уже встал у блока с дата-стержнями, глядя на Охэйо. Его руки вцепились в массивные рукояти рубильников.

Слов им не требовалось. Две пары ладоней - светлых и смуглых - двинулись одновременно. Рубчатые головки длинных болтов, державших крышку, выстрелили вверх, словно ракеты. Сама крышка с грохотом полетела на пол. Найко отскочил. Он не знал об этом свойстве механизма, и треск пиропатронов напугал его.

Охэйо нагнулся над ещё дымящейся нишей. Опечатанная крышка коробки с большой красной кнопкой внутри отлетела. Он с сомнением посмотрел на свои пальцы, потом, с заметным усилием, нажал её, и в механизме что-то коротко лязгнуло. Кнопки вокруг дата-стержней щелкнули, автоматически изменив положение и узор огоньков. Что-то грохнуло в глубине Ана-Малау. По мраморному полу прошла мелкая дрожь, и Найко вдруг ощутил, как загустел вокруг воздух.

– Всё. Сигнал к пусковым шахтам ушел, - сказал Охэйо.
– Теперь операцию не отменить. Мы сейчас уже под Зеркалом: нынешних координат Аниу я не знаю, и предсказать, как близко от нас она свалится, довольно трудно. Остается лишь надеяться, что двигатели и заряды ракет сработают как нужно. Ну, это всё, в общем. Я ужасно устал. Пошли-ка спать, друг.

Найко не имел ничего против. Хотя он, вроде бы, недавно проснулся, у него уже кружилась голова, и двоилось в глазах, словно он не спал несколько суток. Охэйо чувствовал себя не лучше. Он то и дело зевал, томно и старательно потягиваясь.

Они вышли из пультовой и двери с грохотом сомкнулись за ними. Там, где дороги к их комнатам расходились, юноша невольно ускорил шаг, - спать хотелось уже просто ужасно, - но Охэйо поймал его за руку, глядя на него как-то странно - смущенно и вместе с тем с усмешкой.

– Знаешь, я редкая сволочь: если "Возрождение" сработает, я действительно стану императором Джангра. Не то, чтобы мне очень этого хотелось, но в Хониаре остался мой младший брат - и я не хочу, чтобы он умер. И, что бы с нами не сталось, теперь это наш мир - мой и его. В общем, я рад, что ты - мой друг. Никто другой не смог бы сделать для меня это.

Найко заметил, что глаза принца были серьёзными. Отныне их объединяло нечто большее, чем дружба: вина в чудовищном - и спасительном - деянии, ещё не состоявшемся, но уже неотвратимом. Найко было и страшно и радостно одновременно. Раньше он не знал, что настоящий грех может быть так сладок. Ради одного этого мига ему стоило жить - ради дела, нерасторжимо связавшего их.

7.

Найко не помнил, как они простились, - ему слишком хотелось спать. Зевая, он вернулся в свою комнатку - небольшую, обшитую дымчато-серой сталью. Это было очень уютное помещение, с цветами, нарисованными на потолке и похожим на тарелку бассейном, наполненном нежно-розовыми силовыми полями, - в нем Найко и спал.

Зевая, он сбросил одежду и лег, плененный усталостью. Он словно парил, нагой в теплом воздухе, плыл куда-то; ему было на удивление хорошо. Тяжелая сдвижная дверь комнатки была заперта. Все двери в Ана-Малау были сейчас заперты, свет едва тлел, и юноша чувствовал её огромную массу над собой, но это ему тоже нравилось. Он всегда немного волновался, засыпая, но поделать ничего не мог. Через минуту он уже спал, - сном Зеркала, что лежит за пределами жизни и смерти.

Зеркало страха

Хониар, 201-й год Зеркала Мира,

Вторая Реальность.

1.

Теперь Лэйми хорошо знал, с какой именно целью создали Зеркало Хониара. В доставшихся им тайных архивах Империи всё это было описано с пугающей откровенностью. Суть "Возрождения" была жестока и проста, - спасти то, что ещё можно спасти, ценой того, что спасти невозможно. Но что случилось Снаружи потом, чем кончилось вторжение - уже никто не знал. Аниу должна была упасть, конечно, далеко от Хониара, но по чьей-то ошибке - или злой воле - промахнулась мимо него всего километров на триста. Силовое поле города не могло отразить плазменной волны взрыва, и его обитателям пришлось включить полное Зеркало - на минуты, как они полагали, но оцепенение подкрадывалось незаметно и быстро. Поначалу, возле Генератора, его жертвы просто не успевали понять, что с ними происходит, - а потом к нему уже нельзя было подойти...

Взрослые исчезли почти незаметно. Оцепенение распространялось медленно, и, когда стало ясно, что отключить Зеркало невозможно, они успели сойти в подземелья, в которых их дети обнаружили их уже много позднее. Во всяком случае, они успели подготовить им большие запасы игрушек, одежды и постельного белья. К их счастью, здесь было очень много еды - ненужной для поддержания жизни, но совершенно необходимой для роста.

Лэйми и его товарищи проснулись без родителей утром, - тогда ещё сохранялся суточный счет времени. Это вызвало у них тогда только бурную радость. Весь день они играли, лишь к вечеру их начал охватывать страх. Ночью почти все они собрались в одной из освещенных комнат и молчали, сбившись в кучу, пока не заснули. Поначалу одиночество стало для них чуть ли не кошмаром, но потом...