Чтение онлайн

— Так точно! — рявкнул гарнизон.

Кто-то из опричников буркнул:

— Много чести урукам.

Другой ткнул его бронированным локтем:

— Вместе тварей рубали. Видал, как они в атриуме бились? Во-о-от!

Третий подытожил:

— Дело принципа! Мы, русские, своих не бросаем. На том стоим, ёлки! Уруки там, не уруки… Дело десятое. Свои! А эти конченые — бросили. Так дела не делаются, будем исправлять.

И всё завертелось. Опричники экипировались, набивали подсумки и рюкзаки боеприпасами, примеряли защитные артефакты, проверяли оружие. Груз накопителей маны был встречен с крайним одобрением — даже пустоцветам должно было хватить кристаллов! Что такое лишний файербол, разверзнутая яма, воздушное лезвие или водяная плеть во время боя — об этом никому тут объяснять было не нужно. Сам поручик в полном боевом облачении, с шашкой на одном бедре и гигантским пистолетом — на другом, лишь заглянув в десантный отсек броневика, протянул:

— Норма-а-ально, корнет! Молодцом!

И Оболенский расцвел от похвалы. И кинулся снаряжаться. Хорошо ему — передремал ведь по дороге, а меня рубило страшно, и я ничего не соображал: слишком насыщенный выдался день. В таком состоянии меня и застали ребята.

— Какой-то ты затраханный, Миха, — сказал Авигдор. — У него мешки под глазами черные, видите? Чего ты там в той Калуге делал?

Я почесал затылок:

— Тут скорее можно было бы сказать, чего я там НЕ делал, пацаны… Розен, будь человеком, дай мне чего-нибудь бодрящего, или, может…

— В круг, — просто сказал он. — Зря учились, что ли? В Хтонь скоро идти, а у нас один боец — не боец. В круг, господа.

И уже спустя минуту я вдохнул полной грудью: волна жизненной энергии с толикой маны прокатилась от кончиков пальцев до пяток и макушки, я снова почувствовал себя живым! И проговорил:

— Спасибо, ребята. Спасибо, Ден. Всё, я в строю, я в порядке…

— Так чего — в Калуге? — спросил Серебряный.

— Ну, день рожденья, — я развел руками. — На катафалке катался, кофе в орочьем районе пил и стригся у ордынцев, урука по голове бутылью огрел, от полиции удирал, сутенеру угрожал, с гоблином торговался…

— Вау, — восхитился Юревич. — Огонь! Если бы ты еще рассказал про ковры, благовония и блудниц — картина была бы полной…

— Блудницы были. Но не у меня. Я пошел другим путем, — ухмыльнулся я, но в подробности вдаваться не стал. — Но это всё фигня. У вас-то что за дичь произошла?

— У-у-у-у! — хором завыли все, но ответил невозмутимый Розен: — Научный эксперимент, Миха. Представь — они тут в карете посреди форпоста в стазисе Хозяйку Хтони держали. Царевну-Лягушку из Верхнеяузской Аномалии! А после инцидента, прямо сегодня с утра, как только вы уехали — собрали манатки, погрузились на карету и в сопровождении уруков усвистали в Хтонь — тваринушку эту выпускать, чтобы она с местным Хранителем, или, если угодно — Хозяином — силами померялась.

— А нафига? — выпучил глаза я. — И где уруки?

— Я так понял — в рамках изучения Аномалий, — пояснил Розен. — Сунуть горящую палку в осиное гнездо и посмотреть, что будет. Голицын рвет и мечет, уже предупредил все форпосты и земские войска о возможности повторного инцидента, но сделать ничего не может. Эти — Димины. понимаешь?

— Димины… Дичь-то какая…

— Дичь еще в том, что уруков они где-то там оставили. В Хтони. Урук-хай — народ живучий, но в такой ситуации, вчетвером, посреди Черной Угры — сам понимаешь, шанс на долгую и счастливую жизнь очень призрачный… Так что идем спасать, — флегматично закончил Розен.

— Сейчас, подождите, — сказал я. — Пирожки доем — и пойдем. Есть у кого-нибудь что-нибудь попить? И автомат. Где мой автомат?

* * *

Доблестная муниципальная полиция Калужского Сервитута

Глава 16

Рейд

Двести человек с оружием в руках выстроились в две шеренги, центром строя стал поручик Голицын и взвод огневой поддержки с пулеметами, револьверными гранатометами и огнеметами. По флангам расположились подпоручики — Марков и Алексеев, сильные маги, один — водный, второй — воздушный. Слащев — маг земли — остался на форпосту руководить обороной.

Вообще, по моим наблюдениям, примерно две трети всех волшебников можно было назвать «стихийными», остальные спецификации были довольно редкими, если иметь в виду людей, конечно. У эльфов, например, природные маги и целители попадались намного чаще. Но эльфов среди опричников не водилось — только наш Тинголов, у которого с природной магией было вообще никак. А из целителей вдобавок к парочке фельдшеров-пустоцветов имелся наш Розен.

И Руа, и Денис вместе с остальными юнкерами, ну, и мной тоже, представляли собой тыл и резерв. Мы должны были охранять самоходные тележки с боеприпасами, водой и продовольствием. Рейд планировался короткий — суточный, потому что после двадцати четырех часов в Аномалии многих бойцов начинало «тянуть» — проявлялось хтоническое воздействие. Но и за сутки, как я понял, планировалось израсходовать фигову тучу патронов — тем, что катилось за нами на тележках, можно было набить самосвал!

Компьютеры здесь не работали, но малогабаритные транспортные средства имели ручное управление — пульты на проводе. Идешь, жмякаешь на кнопки, а впереди тебя тележка катится, ничего сложно. Максимальная скорость — десять километров в час, крейсерская — пять. Далеко не укатится без присмотра. Грузоподъемность какая-то сумасшедшая, по крайней мере Плесовских, который тоже был в нашей команде, обмолвился о том, что с транспортировкой раненых проблем не будет.

— Двигаемся к Косой Горе, — мрачно проговорил поручик. — Убиваем всё, что встретим. Соседей из виду не теряем, если кто-то отстает — ждем всех! Сначала стреляем, потом смотрим, что там — понятно? Ла-а-адно, в придурошных сталкеров, которые после инцидента точно шарят по Аномалии, можно не стрелять. В пропавших уруков — тоже. Восемь километров пройдем часа за три, если не встретится большое дерьмо. Осматриваемся, ищем орков в течение часа — и идем обратно. Трофеи не собираем. Всем все понятно?

— Так точно! — рявкнул строй.

— Дви-и-инули! — в своей неподражаемой манере махнул рукой Голицын.

И надел противогаз. И все следом за ним также надели резиновые намордники. Все-таки черный туман стелился по земле, хотя и не достигал пояса, как во время инцидента. Но при дуновении ветра эта зловредная субстанция вполне могла достать до органов дыхания. Наглотаться скверны никому не хотелось, меры предосторожности были не лишними.

Противогазы были оборудованы самой банальной радиогарнитурой, так что голоса опричников звучали странно: прямо в ушах, с шипением, и из-под резиновых масок — глухо и сдавленно. Для опричнины — допотопная технология. НО — компы не работают, поэтому жрите, господа, что есть, другого не будет.

С автоматами на груди, холодным оружием — на поясах и с пультами для управления тележками в руках мы двигались за шеренгой опричников, и могли только наблюдать за тем, как они работают. Это была именно работа, а не развлечение — как во время раскачки Хтони, и не подвиги — как во время инцидента. Гарнизон форпоста «Бельдягино» действовал как слаженный механизм: стоило появиться оскверненной твари — тут же звучали короткие очереди автоматов. Если тварь была крупной, типа вепря или оленя, подключались пулеметы. Если ОЧЕНЬ крупной — такой, как лось или медведь — гранатометчики говорили свое веское слово.

— Нет такого монстра, который не сдох бы, имея критическую массу металла в организме, — так звучала народная опричная мудрость, и потому воины в черной тактической броне не торопились пускать в ход магию.

Даже Голицын, и тот стрелял из своего громадного пистолета — до поры. Твари выскакивали через каждые сто или двести шагов — поодиночке или небольшими стаями, выглядели они зачумленно, спотыкались на ходу, натыкались на деревья, атаковали друг друга…

— Что-то происходит в эпицентре, — прогудел Оболенский из-под противогаза и прошипел в наушниках. — Такое год назад было, когда бомбовозы по Угре отрабатывали, чтобы популяцию выдр сократить.