Чтение онлайн

Хлопнула дверь. Один из них зашипел:

— Никого? Никого. Вот что я тебе скажу: опять не те анализы! Это не его ребенок!

— Рыжий же! — шептал каким-то замогильным шепотом второй.

— И что, что рыжий? Волосы можно не только перекрасить, нормальный маг-целитель тебе количество меланина на раз поменяет, на всю жизнь! Плевое дело!

— Мне не поменяет, — прошептал замогильный.

— Заткнись и делай свою работу дальше! У нас уговор, и ты не можешь его не соблюсти!

Я не мог понять — мужчина это или женщина, и не мог подсмотреть: страшно было! А вот второй, скорее всего, все-таки был мужчиной, но то ли под веществами, то ли — с психическими проблемами. А может — не человек? Мало ли тварей на свете?

— Я сделаю свою работу, но мне нужна более четкая наводка. Мне нужна точная информация: мальчик, девочка, возраст, рост, вес, цвет глаз…

— Оракул разве даст тебе точную наводку? А другой зацепки у нас нет, ты же понимаешь, какие ресурсы у этой семейки? Он может хоть негром оказаться! И ментальная защита там дай Боже, сунешься — убьет! А потом выучится на мага, повзрослеет — и вуаля! Здравствуй, новый геморрой, — у него была своеобразная манера разговаривать.

— Ладно, ладно. Призовешь меня, когда будет следующая подсказка от оракула, — прошипел второй, жутковатый.

— Да уж не сомневайся! А теперь — изыди!

Внезапно сильно запахло дохлятиной, а потом вонища улетучилась, дверь хлопнула, и я снова остался в туалете один. А потом осторожно, прислушиваясь и присматриваясь, пошел разговаривать с директором Яном Амосовичем.

Это все-таки было как-то менее стремно, чем подслушивать тех, кто охотится на меня!

Ян Амосович Полуэктов

Глава 7

Ян Амосович

Ян Амосович сидел в кресле и пил чай. На подоконнике исходила паром еще одна кружка — для меня? За окном снова начался дождь: крепкий, майский, он барабанил по стеклу и подоконникам, капли залетали в приоткрытую фрамугу, пахло свежестью и мокрыми листьями.

— Бери чай, Михаил, присаживайся.

Я еще не до конца отошел от подслушанного в туалете разговора и потому решил, что чай станет неплохим прикрытием. Если буду не знать, что говорить — можно всегда притвориться, что пью из чашки и взять паузу на подумать. Да и чай хорошо пах, кажется — бормоглотом. Нет! Бормоглот — это хтоническая тварь с Авалона, а чай с гугенотом, точно.

— С гугенотом? — с умным видом спросил я, взяв чашку с подоконнике и принюхавшись.

— С каким гугенотом? — удивился Полуэктов. — Причем тут гугеноты? А, ты про чай! С бергамотом. Это цитрус такой. Что — нравится?

— В интернате нам такое не давали. Так, сладкую жижу какую-то в столовке, из большого бидона. А дед Костя тот да, тот крепкие чаи любил. Но у меня от их крепости глаза на лоб лезли, и вместо того, чтобы спать, по потолку бегать хотелось, — начал выдавать я. — А баба Вася — она больше по травам. Иван-чай, мята, мелисса, липовый цвет и прочие полезности. А у вас чай — в самый раз, и на вкус приятный и пахнет отлично.

Иногда это было лучшей тактикой — говорить много правды, которая никому не нужна. Нарезать как положено, трепаться в полную силу, а на самом деле — ничего толком и не выдать.

— Хорошо, хорошо… — директор задумался на секунду, а потом спросил напрямую: — Михаил, ты знаешь кто ты есть такой?

— Голодранец, — в ту же секунду ответил я. — С магическим даром. То есть — молодой и перспективный голодранец.

Ян Амосович фыркнул, тряхнул головой, и его седая грива рассыпалась по плечам:

— Хоро-о-ош! Поясни? — в глазах директора плясали бесенята.

— А что тут пояснять, Ян Амосович? У меня ничего нет, вообще ничего своего. Даже рубашка и штаны которые на мне — и ту колледж выдал, а до этого интернат — джинсу. Ну да, имеются руки, ноги, голова и все такое прочее. Теперь еще телекинез — тоже неплохо. Но маловато как-то! Мне семнадцать, у нормальных парней обычно к этому времени есть как минимум одежда с обувью, телефон, может быть — койка в родительском доме, если повезло иметь зажиточных родителей — целая комната. Свои книжки, своя мелочевка типа зубной щетки, журналов с голыми тетеньками и перчаток для кулачного боя. И все такое прочее. А у меня — нет. Это я про девушку не говорю — какая девушка, если всего две пары носков в наличии?

— Вот как? То есть именно это тебя волнует более всего? — качнул головой Полуэктов. — Зубная щетка и запасная пара носков?

Наступило то самое время, когда стоило вдумчиво попить чаю. Я пил, смотрел на директора, а он — на меня. Подпекало у меня неслабо, так что я не выдержал и выдал:

— Вы думаете, я должен дергаться и переживать по поводу отца, который кукловодит моей жизнью? Забрал меня сначала у матери, потому — у деда с бабой… Да я знаю, что они мне не родные, но если и есть у меня кто-то подходящий на роль отца, то это дед Костя, а не этот неизвестный мне тип. Плевал я на него. Вырасту большой и сильный, стану великим телекинетиком — огрею его цветочным горшком по голове, а если не стану — на самом деле плюну в морду при встрече, — искренность давалась мне легко. — Я понимаю, что он жутко важный и знаменитый, могущественный и влиятельный, и делает то, что считает правильным. Может быть — хочет меня защитить, уберечь, или поступает так, как лучше для клана, или что там у него — ханство, княжество? Папаша думает, что я — его сын, и поэтому он имеет такое право. Это же дичь, Ян Амосович, просто подумайте! Я его видал-то несколько раз, под разными личинами. С чего бы я считал его своим любимым папенькой? Так, какой-то мужик, который переспал с моей мамой, а потом забрал меня из дому. Почему какой-то левый мужик считает себя вправе распоряжаться моей жизнью, м? Так что да, меня интересуют зубные щетки, личные книжки, сменная пара обуви. А точнее — возможность заработать на это все своим трудом.

Директор уважительно поджал нижнюю губу и покивал.

— Рациональный подход. Даже удивительно для парня твоего возраста. Если ты действительно так считаешь, Михаил, то у меня для тебя хорошая новость: по всей видимости, твой отец от тебя отстанет. Возможно, он считает что сделал все, что мог, когда перевел тебя из интерната в колледж после инициации, — его голос был задумчивым.

— Да ладно? — сказать по правде, я даже обрадовался.

— Понимаешь… Многие аристократические кланы очень сильно завязаны на специализацию, — пояснил Полуэктов. — К примеру Боткины — целители, Нахичеванские — демонологи и артефакторы, Демидовы — геоманты. У них множество семейных наработок и методик в этих направлениях, их могущество напрямую связано с правильной инициацией наследников…

— А я, значит, инициировался неправильно? — ухватил суть я. — То есть телекинез — это не то, о чем мечтал папаша? То хрен короткий, то рубашка длинная, получается? Ой, да и пошел он в задницу с таким подходом! Думаю, этот гад настрогал достаточно отпрысков, у него наверняка есть запасные. Пусть занимается.

— А ты чем займешься? — прищурился директор.

— Учебой. Все-таки инициация — шанс один на тысячу, надо его по-полной раскрутить. Ну и работу буду искать… Ян Амосович, у вас есть для меня работа? — в лоб спросил я.

— В каком смысле? — удивился он и даже вперед подался в кресле. — А-а-а-а, ты же думаешь, что голодранец! Ну, кампус у нас большой, рабочие руки всегда нужны, но ты же понимаешь, что по законодательству несовершеннолетние только четыре часа в сутки могут работать, и никакой высокооплачиваемой должности, которая требует серьезной квалификации я тебе предложить не смогу? Как и варианта типа «на вахте отсидеться»…

— Мне скоро восемнадцать, — напомнил я. — А должность любая, я неприхотливый. Могу уборщиком — но у вас роботы-уборщики. Могу на кухне поваренком, или на складе — принеси-подай, или подсобником при слесаре или каменщике. Я так понимаю, что основные работы у вас в вечерние и ночные часы проводятся, после занятий, так меня это полностью устраивает!