Чтение онлайн

Чабан вспыхнул, положил руки на высокие бедра, в упор посмотрел на Джамбота, да быстро опомнился: ведь перед ним старший, и поспешно опустил руки.

— Как ты можешь даже подумать обо мне так? — искренне произнес он. — Удивился я, оттого и засмеялся. Прости, если этим обидел тебя.

— Удивился? — переспросил Джамбот. — Чему?

— Сам не знаю, — смущенно пробормотал Асланбек.

— Интересно! — Джамбот наклонил набок голову.

— А-а! — досадливо отмахнулся юноша.

Он был зол на самого себя: какого черта разболтался. Не зря же однажды сказал ему Буту: «Держи язык за зубами и всегда будешь есть мясо».

— Нет, ты говори, раз начал, — настаивал Джамбот.

Надо было как-то сгладить неловкость.

— Помню, отец рассказывал мне о тебе.

Изменился в лице Джамбот, закусил губы.

— В молодости, говорил он, ты был храбрым.

У Джамбота под сухой кожей заходили желваки.

Заметил в нем перемену Асланбек и умолк, истолковав ее по-своему: осуждает его старший за то, что он ведет себя с ним как с равным. Откуда только он взялся на его голову? Ах, как нехорошо получилось… Теперь Джамбот не согласится выдать за него Залину, скажет: «Лучше брошу ее в реку».

— Отчего ты умолк?

— Хадзыбатыр рассказывал, как на тебя напали абреки.

Джамбот снял с плеча сумку из парусины, бросил к ногам.

— А еще что ты знаешь обо мне?

Вопрос озадачил юношу. Он же хотел сделать приятное Джамботу.

Забросив назад короткие полы черкески, Джамбот присел.

— Они могли убить тебя… — пробормотал Асланбек.

— Ну и что? Ты бы не видел сейчас моего позора.

Вздохнув, юноша подумал о Залине. Сердце его учащенно забилось. Случись с Джамботом несчастье, не видать бы тогда ему скоро Залины. По обычаям отцов свадьбу можно сыграть не раньше чем через год, а то и того позже. Это уж как решат старшие рода, к которому принадлежит Джамбот. Из уважения к отцу Залины юноша продолжал стоять.

— Ты помоложе меня, посмотри, что там положила скупая хозяйка. Кладовая пастуха — его сума. Так и у меня, — снова Джамбот посмотрел мимо чабана, похоже, прятал от него глаза.

Ну вот, началось. Потом ему захочется воды ледниковой или из родника, что бьет в ауле под дубом, и он, Асланбек, побежит. А как же иначе. Воля старшего — превыше всего.

Опустившись на одно колено, юноша выложил еду из сумки, разложил на траве и не спеша принялся за дело. Разломал лепешку на четыре части, мелко нарезал мясо. Сыр оказался сушеный, овечий, какой он любил с детства. Старательно провел ножом по траве, потом вытер сверкнувшее на солнце лезвие ладонью, повертел перед глазами и вложил в узкие деревянные ножны, обтянутые мягкой сыромятной кожей. Этот нож был ему особенно дорог: его смастерил отец, долго носил, а когда сын пошел в чабаны — подарил.

— Садись, — коротко пригласил Джамбот, — отведай что бог послал бедному человеку.

— Спасибо, — Асланбек приложил руку к сердцу.

— Благодарить будешь потом. Поешь, а то усталость быстро одолеет тебя, а чабану нельзя дремать, волки рядом бродят.

— Это верно, — согласился юноша.

Он развел руками, как бы говоря: «Не могу ослушаться тебя, и если я ошибаюсь, то ты сам виноват», — сел, но к еде не притронулся, ждал, когда начнет Джамбот.

Опустив глаза, Джамбот произнес вполголоса короткую традиционную молитву, после этого взял лепешку, отломил от нее кусочек, повертел и не спеша положил в рот. Было видно, что ест через силу. Из головы у него не выходил Хадзыбатыр, не вернулся бы он оттуда, где есть. Шел Джамбот к Асланбеку с радостным чувством, думал посидеть с ним, поговорить по душам. И день для этого выдался на редкость удачный: бригада почему-то не пришла. И чего Асланбек о Хадзыбатыре напомнил? Всему виной, пожалуй, собака, будь она проклята.

Рука Асланбека потянулась к лепешке: «Почему он никогда не называет меня по имени и глаза прячет… А что, если Залина проговорилась ему о нашей любви, и теперь Джамбот хочет поговорить со мной? Нет, Залина не посмеет выдать наш секрет, трусиха она большая. Я это сделаю сам. И очень скоро. Сколько они должны таиться? А может, после сегодняшнего случая лучше повременить? Выждать подходящий момент… Значит, ждать, чтобы не было причин отказать моим сватам? Если такое случится, то позор падет на весь род Каруоевых. Ждать, как это делает Буту? Бедный, вздыхает, страдает по Фатиме, а открыться смелости не хватает, просит его поговорить с девушкой. Чудак человек, как можно доверять такое дело другому?»

Ели молча, сосредоточенно. У Джамбота на сердце было тревожно, и он старался предугадать, откуда ему ждать неприятностей. Асланбека же занимали мысли о Залине. Собственно, он никогда с ними не расставался, хотя заставлял себя поменьше думать о ней. Но что он мог поделать? Правда, что любимую в душе берегут. Беречь-то бережет, да как бы, пока они скрывают свою любовь, не объявился жених и не опередил его.

Залаял пес, и чабан вскочил. Шагах в тридцати от них бегал взад-вперед чем-то взволнованный Хабос и звал хозяина, уже спешившего к нему. За Асланбеком двинулся было Джамбот, однако, видя как мечется Хабос, счел за благоразумие вернуться и ждать: не забыл пережитого страха. Но недолго он остался на месте. Увидев, как схватился за голову Асланбек, не задумываясь побежал к нему, крикнул на ходу:

— Что случилось?

— Смотри! — только и смог сказать юноша.

Запыхавшийся Джамбот стоял рядом и ничего не видел: близость юноши всегда его волновала, и он не мог сосредоточиться.

Внизу, на дне глубокой впадины, между камней, лежал ягненок и жалобно блеял. Чабан в досаде ударил себя по бедру.

— Что же делать? А?

В том месте, где они стояли, когда-то возвышалась сторожевая башня, возведенная в далекие времена на случай нападения врагов на аул. Однажды в горах разразилась буря, весь день шел проливной дождь, ночью люди услышали страшный грохот, а утром не нашли ни скалы, ни башни — словно сквозь землю провалились. Принесли тогда аульцы в жертву всевышнему двухгодовалого бычка, баранов, напекли пирогов, наварили пива, произнесли много тостов, смысл которых сводился к тому, что цахкомцы впредь будут прилежней исполнять свой долг перед богом…

— А-а! — равнодушно протянул Джамбот. — В горах и не такое случалось. Подумаешь, ягненок. Не стоит так убиваться. Где бараны пасутся, там и дерутся.

Юноша отступил на шаг: смеется над ним, что ли? Да нет, тот отвернулся, посмотрел на небо, как будто самому себе сказал:

— Никогда в горах не было так жарко.

Нет в нем жалости. Как хорошо, что Залина не похожа на него. А может, притворяется на людях? Говорят же, что от козы не родится ягненок.

— Пойдем, — сказал все тем же тоном Джамбот. — В нем не будет и трех килограммов мяса. Разве вот шкурка…

— Что ты говоришь?!

По тому, как воскликнул Асланбек, Джамбот понял, что обидел юношу, и решил исправить свою оплошность.

— Давно это произошло. Маленьким, я был тогда. В аул пришла весть, что туда, — Джамбот кивнул на впадину, — ночью упал человек. То была настоящая беда… Не могу слушать, как плачет, пойдем, прошу тебя.

Юноша уставился на Джамбота. Уж не хочет ли он, чтобы Асланбек опозорился? Ягненок погибнет, и люди станут с презрением говорить о нем: «Нашли кому доверить наше богатство! Он же мальчишка!»

— Я спущусь вниз, — решил Асланбек.

Он проворно засучил до локтей широкие рукава черкески.

— Ты что надумал? — встрепенулся Джамбот. — Подожди! — и схватил его за руку.

— Зачем ты удерживаешь меня?

— Подумать надо, не спеши сломать шею!

— Ягненок зовет меня… Отпусти!

Джамбот держал его крепко, юноша, хотя и был возбужден, не смел вырвать руку.

— Не пущу… — вполголоса, с нажимом произнес Джамбот.

Все, что творилось на душе Асланбека, было видно на его лице. Брови сдвинулись в одну линию, губы упорно сжались. Понял Джамбот, что не уговорить ему Асланбека, не удержать, но все же он не хотел сдаваться. Мелькнула мысль, что в ауле Асланбека считали самым почтительным из молодых, и он ухватился за нее, провел рукой по коротко подстриженной бороде с редкой проседью.