Чтение онлайн

– И откуда берутся эти звезды? – полюбопытствовал Эскулап.

– Да оттуда же, откуда и все остальные ашэсы.

– Нет, я имею в виду, как ими становятся? Это что, врожденная особенность или приобретенные навыки?

– И то и другое. Абсолютно безголосая особь может стать великим певцом, если она потрудилась родиться от производителей, добившихся успеха. Также звездой можно стать не будучи потомком «звездных» особей, но удачно совокупившись с ними. Общество равных возможностей.

– А если талантливый вирус не родился от успешных родителей и не желает спариваться со всяким мумифицированным отребьем?

– Тогда это – проблема и лучше задуматься о карьере ткачихи или водопроводчика.

Справедливости ради надо отметить, что на протяжении нескольких часов наблюдений среди культурных зрелищ по популярности соперничали два шедевра – изображение юной особы женского пола с загадочной улыбкой и представление шедшего на четвереньках нагого ашэса с воткнутым в анальное отверстие пером страуса. Причем в последние минуты второй тип искусства становился все более популярным и превратился в культурный эталон.

Наблюдатель говорил все тише. Его голос слабел.

– А как они теперь выбирают лидеров? Или их уже просто разводят? – предположил ошеломленный Эскулап.

– Кукловоды подсовывают им претендентов, которые обещают всем одно и то же – счастье, процветание и долголетие, но не объясняют, как этого добьются.

– Так это больше похоже на тосты, чем на политические программы.

– Да, сплошные лозунги за справедливость и порядок, – подтвердил Наблюдатель.

– Проходят минуты, все остается по-прежнему, и в канун очередных выборов все как будто забывают о невыполненных обещаниях, и все повторяется. В общем, «день сурка» какой-то.

Разумеется, эта идиллия требует особой организации управления всем сообществом. Обладая правом выбора власти, вирусы относятся к этому с поразительной беспечностью. Кажется, исход суетливой возни двух десятков условно разумных существ с одним шариком занимает их больше, чем очередное назначение распорядителя средств на гигантской территории, которому в лучшем случае можно было доверить сбор платы на уборку и ремонт лестниц в жилом доме. Да и то четверть собранных денег будет украдена, а половина просто просрана. Поскольку элита вырождается, власть через наследование денег передается полным ничтожествам и выродкам. Начался полный балаган – военные занимаются торговлей, продавцы табуреток руководят армией, развивать науку взялись спортсмены. Сообщество вирусов, приученных к ежедневным развлечениям и шоу, получило такую же систему свободно избираемой власти. Сборище избранных решал больше напоминает клоунов, чем озабоченных судьбой вида мудрецов. Среди вирусов бытует мнение, что не так уж важно, как провести предвыборную агитацию и подсчитать голоса. Важно, как объявить итог выборов. Поэтому большинство избранных решал занимаются узакониванием своего воровства и лишь самые одаренные предлагают помыть сапоги военных в далеком океане или слетать на ядро-светило (но только ночью, чтобы не сгореть). Ну в крайнем случае поручают «легендарным» путешественникам, о тщеславии и жадности которых уже ходят легенды, определить глубинную структуру дна океана, зачерпнув ведро мутной жижи в районе географического полюса планеты.

Научно-практический семинар на тему «Общество HS. Современное состояние и пути развития – что делать, как делать или ни хрена не делать?» был в самом разгаре.

Общество ашэсов было распято, как навозная муха на смотровом стекле, разобрано на мельчайшие части, проанализировано и осуждено. Все сделалось простым и понятным, но друзья, со свойственным только ученым упорством, продолжали оттачивать риторику до той убийственной силы, когда предмет уже не важен, а важен сам диспут. Обычно это происходит, когда не только все понятно, но уже давно пора зашить демонстрационный экземпляр, разбудить его и отправить домой к семье. Короче говоря, Наблюдатель с Другом стали просто умничать. Пока пациент и его лечащий врач обсуждали планы спасения мира один грандиознее другого, ашэсы продолжали жить, не особо заморачиваясь присутствием высших сил, равно как высших существ и прочей хрени.

А происходило там буквально следующее: терпилы, охотно соглашавшиеся с тем, что экономический рост требует денег, никак не могли взять в толк, почему он требует именно их денег и почему именно их кровные накопления в хранилищах либо обесцениваются в разы, либо попросту исчезают. Их также раздражало, что выделенные им в помощь государственные средства оказываются в тех же дырявых хранилищах и явно там не задерживаются. Обстановка становилась заметно нервной и вполне предсказуемой. Ростовщики уже почти чувствовали то, что испытывают деревенские донжуаны, когда их застают ночью с зажатыми в оцепеневших пальцах сиськами несознательных, но честных жен передовиков и победителей соцсоревнований. И по планете заколесил бродячий цирк «Решалы и племянники».

Дабы заезжие клоуны не усложняли жизнь местному населению, перемещение по городу потешного балагана было организовано по типу мобильного гетто. Кортежи перемещались по улицам словно укутанные непреодолимой преградой, состоящей из пузатых стражей с полосатыми палочками. Проезд решал по городам сильно напоминал метания заблудившейся пожарной машины, которая точно знала, что где-то горит, но никак не могла найти вожделенное место. И от этого казалось, что она проезжает по всем улицам одновременно, заполняя их жалобным воем и пробками. Еще на приличном удалении от кортежа все остальные участники дорожного движения замирали, как неосторожный путник, наступивший на говно в траве. Завершив триумфальный проезд под недобрыми взглядами терпил, решалы, пожрав от пуза и посетовав на голод, косивший миллионы ашэсов, хвастались своими фотками верхом на самолетах, паровозах и чемпионках мира. И только после этого приступали к главному номеру – аттракциону «Куда деваются деньги?».

Вместо банального запрета спекуляций на деньги вкладчиков, подкрепленного для пущей убедительности веселым шоу с расчленением десятка ростовщиков на анатомические экспонаты, как это было заведено традициями, решалы начинали проводить натурные эксперименты. Они явно переплевывали пошлых фокусников, направлявших в свои шляпы часы, бусы и вставные челюсти зрителей и вытаскивавших затем кроликов. Все это говорило лишь о ловкости рук и лишний раз подтверждало закон сохранения массы. Дешевое фиглярство с домашним имуществом зрителей не шло ни в какое сравнение с магией идейных борцов за денежные знаки. Под барабанный бой и гробовое молчание публики на арене появлялись невесть откуда взявшиеся триллионы кубиков, которые после крика «Алле-оп» бесследно исчезали за невзрачной ширмой под вывеской «Банк». Туда же направлялись кубики, случайно оказавшиеся в карманах публики. Обратно они никак не желали возвращаться, и вместо них вообще никто не появлялся – ни пушистые грызуны, ни распиленные пополам пышногрудые красавицы, ни потрепанные квитанции.

Когда это представление порядком утомляло и начинало раздражать терпил, кукловоды меняли репертуар на энергичные состязания, отвлекая наиболее шебутных пролетариев, беспокойных реформаторов и прочих энтузиастов от организации самого желанного зрелища – изготовления кубиков из ростовщиков. Кровавые сопли на арене на какое-то время отвлекали основную массу ашэсов, тем более что победы в ристалищах предназначались представителям наиболее раздраженных территорий. Но, как и любое другое лекарство, оно постепенно теряло свое чудодейственное свойство. Некоторое время спасали спортивные состязания с участием решал. Наибольшим успехом пользовались поединки – кто точнее плюнет в глаз противника и кто с заплеванными глазами основательнее обоссыт коллегу. Но и это прогрессивное начинание себя вскоре исчерпало, и тогда, дабы внести в этот сюжет повседневной жизни некую изюминку, кукловоды начали избирать в решалы кинозвезд и спортсменов, затем гомосексуалистов и трансвеститов и, наконец, бесноватых гуру, отсидевших не один срок за мошенничества, а то и массовые убийства…

– Получается, что вирусы живут только для того, чтобы в отведенные им двадцать пять – тридцать минут взять кредит, употребить массу продуктов, в пятьсот раз превышающую их собственный вес, износить триста пар обуви, размножиться, разориться и умереть, – продолжал умничать Наблюдатель.

– Колонии ашэсов размножаются в своих тесных городах-поселениях подобно насекомым в муравейниках, заселенных миллионами особей, где у каждого есть своя функция, – не отставал Друг, в свою очередь демонстрируя глубокие познания в энтомологии. – Это выглядит совсем как устройство термитника, где самки в зависимости от нужд общества рожали то крылатых термитов, то обычных рабочих особей разных каст. В центре гнезда, в особой «дворцовой камере», живут «король» и «королева» – самец и самка термитов. Вокруг нее копошатся разного рода рабочие и солдаты, есть и специальная каста, единственное дело которых – вылизывание королевы. Как это напоминает устройство общества HS! Однако печально то, что термиты, населявшие планету еще до появления ашэсов, справлялись со своей задачей гораздо лучше. Похоже, их самки начали рожать полных ничтожеств, не пригодных даже к примитивному выживанию.

– Любопытная закономерность, – не унимался Наблюдатель. – До тех пор пока в сообществах вирусов доля интеллектуально развитых особей составляла не менее тридцати процентов, они как единый организм прогрессивно развивались, преодолевая препятствия и избавляясь от всего лишнего, мешающего развитию. Как только численность примитивов приближалась к девяноста процентам, начинался хаос и разруха.

Законы, которые должны обеспечивать защиту интересов большинства и дальнейшее развитие всего вида, превратились в понятия, которые теперь принимались на сходках воров и исключительно в их интересах. Публичные скандалы, связанные со злоупотреблениями и злоуправством вирусов-градоначальников, превращавших руководство над вверенными им землями в сытное кормление собственной семьи, перестали быть исключениями и, главное, практически не имели последствий. Более того, решалы и смотрящие после редких отставок виновных заявляли, что годами все это знали, но держали ситуацию под каким-то контролем.