Чтение онлайн

Наконец раздался нормальный голос.

Миссис Уэйнрайт задала свои вопросы, и ее попросили подождать.

У Евы забилось сердце. Когда наконец снова раздался голос, она чуть не подскочила.

— Алло. Вы сказали «Лучший шанс»?

Миссис Уэйнрайт улыбнулась:

— Нашли?

— Увы, нет. У нас такое агентство не числится.

— Это значит, что оно переехало? — спросила Ева.

— Это значит, — ответил голос, — что такого никогда не было.

— Простите, мэм, — ответил другой голос по телефону.

Ева уже привыкла к этому.

— И на том спасибо. — Ева положила трубку и посмотрела на миссис Уэйнрайт: — В Торговой палате Сент-Луиса о них также ничего не знают.

Как и в местной клинике. И в центральном справочном бюро. И в десятке других заведений, куда звонила Ева.

Миссис Уэйнрайт мерила комнатку шагами.

— Но кому нужна была такая глупая шутка?

Краденые дети.

Черный рынок.

Липовые конторы.

Ева слышала подобные истории, но никогда не придавала им значения.

А вот теперь.

— Простите, — Ева произнесла это еле слышно.

— Не будем паниковать, — приободрила ее миссис Уэйнрайт, а сама начала снова рыться в бумагах. — Как звали того доктора, с которым мы имели дело?

— Не помню, — отозвался мистер Уэйнрайт. — Имя какое-то короткое. Он сказал, что будет поддерживать с нами контакт. И какое-то время позванивал. А потом как сквозь землю провалился.

— Вот, взгляни, — протянула ему документ миссис Уэйнрайт. — Нашу подпись я могу прочитать, а его — нет.

Ева взглянула на неразборчивое имя рядом с Уэйнрайтами. Доктор Некто.

— И его имя нигде не впечатано, — проговорил мистер Уэйнрайт. — Господи, что мы за остолопы! Разве можно было быть такими невнимательными?

Миссис Уэйнрайт взяла его за локоть:

— Но нам так хотелось ребенка. Мы просто поставили свои подписи, где нам указали.

Оба выглядели смущенными и растерянными.

Ева поднялась:

— Наверное, мне лучше пойти. Я столько беспокойств вам причинила.

— Не уходи, Ева, — попросил мистер Уэйнрайт. — Ты проделала такой путь. Позволь хотя бы покормить и приютить тебя.

— Ты же совсем вымоталась после такой поездки, — подхватила миссис Уэйнрайт. — Там наверху в ванной душ и чистые полотенца.

Это была хорошая мысль.

Ева взяла наверх свой рюкзак. Чтобы попасть в ванную, ей пришлось пройти через спальню, сплошь увешанную постерами. Чего на них только не было! Спортсмены, рок-группы, кинозвезды — все на свете, только четырехлетней давности.

Комната Алексис. Такой она была, когда ее не стало. Видно было, что в ней подметали и стирали пыль.

Три окна. Подоконники до подбородка.

Пурпурно-черно-синие обои с абстрактным рисунком.

Люстра из нержавейки.

Я знаю эту комнату.

Нет. Это невозможно.

Ева быстро вышла из комнаты в полутемный коридор. Рука ее машинально потянулась к выключателю слева и включила свет.

Она остановилась как вкопанная.

Откуда я знаю, где выключатель?

Она с закрытыми глазами толкнула дверь в ванную.

Она по форме напоминает букву «Г». Душ устроен в закутке за поворотом. От двери его не видно.

Она открыла глаза и стала рассматривать вытянутое помещение с кафельными стенами. В конце слева виднелась шторка душа, не видного из-за угла.

Странно. Все так.

Она глубоко вздохнула и, раздеваясь, постаралась отогнать навязчивые мысли.

Однако чувство беспокойства не оставляло ее. Особенно когда за обедом она слушала Уэйнрайтов:

— У Алексис был такой же аппетит, как у тебя… Она тоже терпеть не могла брокколи… Она всегда сидела здесь…

— Чудно, — наконец призналась Ева. — У меня такое чувство, будто я знаювсе это об Алексис. Словно между нами связь.

— Однояйцевые близнецы, разлученные после родов, часто так чувствуют, — заметил мистер Уэйнрайт.

— Но они погодки, — напомнила ему миссис Уэйнрайт. — К счастью. Не дай бог тебе быть такой же, как Алексис. А то и у тебя было бы… было бы то же.

— А что с ней случилось? — спросила Ева. — В конце?

Лица супругов окаменели.

Кажется, все ясно.

— Расстройство желудка, — проговорила миссис Уэйнрайт. — Хроническое. Сопровождаемое головной болью, слабостью…

— Под конец приходилось кормить ее жидкой кашкой, соками… совсем как мою бабушку перед смертью. — Все это миссис Уэйнрайт произнесла с печальной улыбкой. — Но бабушке-то было девяносто лет.

— Какие-нибудь симптомы раньше были? — продолжала расспрашивать Ева.

Миссис Уэйнрайт взяла ее руку:

— Ты обеспокоена, да? Не бойся. Доктора говорили, что это редкостный случай.

— У Алексис была родинка. Родинка как родинка. Доброкачественная, — продолжил мистер Уэйнрайт. — И вдруг она начала болеть. А потом стала разрастаться. Прямо как на дрожжах. И с этого момента ее плоть стала сдавать.

— Да, все произошло так быстро, — поддакнула миссис Уэйнрайт.

У Евы вдруг пропал аппетит. Она похолодела.

Она медленно завернула воротник свитера.

Молчание было красноречивее всяких слов.

Она моя сестра.

И я умерла.

Ева беспокойно вертелась с боку на бок в чужой кровати.

Мистер и миссис Уэйнрайты всячески пытались успокоить ее. Они стали говорить, что родинка здесь, скорее всего, ни при чем. Что не она причина болезни.

Может, и так.

Но почему она болит?

Ева потерла ее.