Чтение онлайн

– А ружье-то у меня в руках, – спокойно произнес старик, видя, что Могильников готов просто растерзать его.

– Я тебя вместе с ружьем клиентом своим сейчас сделаю! – зарычал патологоанатом.

– Не выйдет, косая уже приходила ко мне однажды, – выдал дед и даже Могильников удивленно затормозил, стараясь понять, что он услышал.

– В смысле?.. – протянула Элина.

– Так жена моя – как смерть! Дома сидит сейчас, наверное. Я не помню, где… – задумался старик и почесал голову.

– Ружье отдай, умалишенный! – Могильников выхватил у старика ружье и отошел от него на несколько шагов. Сделал пару глотков из фляги, немного успокоился, и колотить ненормального деда передумал – все-таки старость он уважал.

– Ну, так, это самое, поедем или как? – спросил старик.

– Я с ним не поеду! – зафыркала Юля.

– Роман Александрович, вы уверены, что он нас не к настоящему Лешему сейчас повезет? Таким людям из деревень только и доверяй сопровождение… – заворчала Элина.

– Что он нам сделает… Грузимся к Ильичу! – дал команду руководитель.

– Не удивлюсь, если у него фамилия Чайковский, – протянул Эдкевич.

Старик уставился на парня. Все уставились на старика.

– Не может быть, – протянул Валенов.

– Да ладно, Пётр Ильич Чайковский? – все же решила переспросить Кира.

– Верно! – гордо ответил старик. – Я ещё мастер игры на балалайке!

– Имбицыл, – закатила глаза Юлиана и взялась за свой рюкзак.

– Ум свой, девонька, прибереги. Наслышан я о тебе, новости-то смотрю, телевизор в доме имеется, да и интернет еще никто не отменял. Всегда в центре скандалов, кукла мужа прокурорши, – нахмурился старик и тут же улыбнулся.

– А я думаю, лицо больно знакомое! Точно же, Юлиана Волк, в определенных кругах ты известная… Даже личностью называть боюсь, – хмыкнула Кира.

– Рот закрой, деревенщина! – вспыхнула Юля.

– Брейк, «Ну, погоди!» – встал между девушками Роман, – грузимся, сказал!

– Я этого так не оставлю! – не успокаивалась Юля. – Сейчас сделаю один звонок и вам всем мало не покажется!

– Звони! – старик махнул рукой. – Здесь все равно связи нет. Могу голубя почтового предложить, голубей здесь много… Голубей много везде… Думаю, даже до Луны эти наглые птицы долетели… – и дед завел монолог о голубях, всемирную миграцию, про то, что на Марс для колонизации нужно сначала идейного американца заслать, а уже потом остальных астронавтов. Да и то, если тому удастся на той земле огурцы вырастить… Это могло долго продолжаться, но Элина остановила деда, сказав, что туристы даже не завтракали сегодня. Мол, им бы перекусить и выдвинуться на маршрут. Старик кивнул, нагнулся, почесал протез. «Ой, не та нога чешется!» – вскликнул он, почесал другую, живую ногу. Потом натянул штаны на мокрые, грязные валенки и пошлепал к машине, напевая: «Девятка человек на батон старика, йо-хо-хоу и бутылка самогону!». Подошел и крикнул: «Прошу на борт, черти вы беспомощные, вдавим рок в этой дыре! На обед вас ждёт горячий, свежий утка!»

Туристы приступили к загрузке, даже надувшаяся Юля усмирила свои эмоции и направилась к машине.

Старик открыл заднюю дверь, из «уазика» выскочила курица. Он попытался ее поймать, сопровождая свои действия дикими, неразборчивыми криками, но курица стремительно убежала в лес.

– Вы же сказали, у вас курицы померли все от глубокой депрессии? – заметил Дарьян.

– Марфа – последняя в своём роду. Боевая птица! – задумчиво произнес старик.

– Он курицу по имени называет, высадите меня с этой планеты, – фыркнула Юля, закрыла лицо рукой, не желая наблюдать за действиями старика.

– Не слушается. Поймать её невозможно, постоянно ищет возможность мне отомстить за то, что зажарил я на днях её сестру, – добавил старик, заглянул в машину, и начал ворчать: – Опять нагадила!

– Ребята! – не выдержала Элина. – Я предлагаю выдвинуться пешком!

Все, кроме Дарьяна и Тощего посмотрели на руководителя, ожидая от него ответа. Покровский был ко всему равнодушен. Он все так же стоял немного в стороне от других в шортах, в толстовке с капюшоном и сигаретой во рту. Тощий молчал…

– Ребята, Миша пропал! – испугалась Лея.

Все осмотрелись. Худогубкина нигде не было.

– А Эдкевич на месте? – спросила Кира. Тот помахал рукой в ответ.

Бабушка Миши Худогубкина говорила: «Внучок, ты должен уметь выживать! Курица не прыгнет к тебе в бульон, пока ты сам её не поймаешь». Вспомнив эти замечательные слова, Тощий ринулся за курицей в лес. Но птица была такой же неадекватной, как и её хозяин. Когда Мишка догнал её, та стояла на пне и клевала свои лапы. Увидела преследователя, который подзывал её почему-то «кыс-кыс-кыс», она накинулась на беднягу.

Пока старик сам с собой играл в «дурака» на пассажирском сидении старыми, облитыми кофе игральными картами, туристы стояли возле машины и думали, как уместить все рюкзаки в не очень просторном «уазике». Руководитель ходил вокруг машины и осматривал окрестности, раздумывая, где искать Худогубкина. Могильникову в какой-то момент это надоело, он бросил свой рюкзак в «буханку» и сел в кабину рядом с водителем. Кира с Дарьяном переглянулись и решили следовать за патологоанатомом – закинули свои рюкзаки в машину и залезли в салон.

– В чем проблемы, товарищи? – подошел Роман. – Рюкзаки аккуратно складываем друг на друга и набиваем машину под «завязку». Если кому из вас не достанется места – залезете сверху на баулы и будете валяться до конца пути, поспите заодно…– сразу ответил на все, даже на незаданные вопросы, Валенов. Он взял свой рюкзак, поставил его в угол, затем схватил небольшой рюкзак Леи, и ювелирно уместил его в небольшое пространство между колесом и сиденьем.

Эдкевич подкрался к Лее и легонько шепнул ей на ухо: «Привет…» По коже девушки пробежала лёгкая дрожь.

– Боже! – вскликнула она.

– Тощий! – вдруг закричал в ответ Эдкевич.

Мишка пятился из леса, прихрамывая и тихонько подвывая, был он весь в царапинах и в куриных перьях. Впереди Худогубкина гордо шла курица. У туристов сия картина вызвала массу эмоций – человек подрался с курицей… В какой-то момент Тощий представил себя героем одного из боевиков, где победителя встречают радостными криками, ведь он, хоть и «побитый» курицей, сумел помочь старику вернуть питомца в лоно, так сказать, семьи. Но у машины царило молчание. Даже старик молчал. Хотя, понятное дело, почему он молчал, ведь они с Могильниковым в «дурака» играли на желание. Но как только Мишка подошел к машине, тотчас Чайковский проскрипел: «Пошто Марфу мою обидел?»

– Кого? – опешил Тощий, – там кусты колючие были, – добавил он чуть тише.

Между тем курица влетела в машину через боковую дверь, перескочила через сидение и уселась на колени старику.

– Секундочку, – улыбнулась Кира, – тебя курица так отделала?

Ребята захихикали.

– Не курица, а Марфа! – грозно вмешался старик и надел на курицу связанный шерстяной свитерок. – Чтобы не мерзла! – добавил он и несколько раз погладил птицу.

Юлиана уперлась головой в окно и пробурчала: «Лишь бы выжить…»