Чтение онлайн

– Женщина, вы кто? – протянул Роман Александрович, протирая глаза от туманной пелены, вызванной жутким похмельем и некачественным сном.

– Нина…Островитянкина, забыл чо ли, кого у жениха воровал, голубчик? – подмигнула ему взъерошенная черноволосая мадам.

Роман откинулся на спинку сидения, тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями.

– Что-то не так, милый? – спросила невеста и зевнула.

– Чёрт возьми… А почему я без штанов!? – занервничал Роман. – Где я нашёл матроску? Я отроду эти майки не носил!

Девушку явно удивила реакция похитителя. Она нахмурилась.

– Прости, я почти ничего не помню… – попытался объясниться Валенов.

– Ты вчера сказал, что тебе нельзя пить, но, в итоге, напился…

Роман снова закрыл лицо рукой.

– В жены возьмёшь? – бомбанула невеста.

Роман подавился собственной слюной.

– В…жёны? – судорожно переспросил он. – Я к полноценным отношениям не готов и…– потерял дар речи, – в жены? – снова вскрикнул Рома, затем взглянул на свои голые ноги и добавил: – У нас что-то было?

Невеста издала звук, похожий на рычание.

– Красавец, ты меня украл? Украл! В любви признавался? Признавался! А по поводу – было ли у нас что с тобой, так не ожидала я, что моя брачная ночь вот такой вот выйдет, – заголосила дама. – Отца моего коноплянщиком назвал, хотя он всего-навсего укроп выращивает. Сестру двоюродную перчаткой по щеке ударил и на дуэль вызвал. Потом сдёрнул с себя штаны и сказал, что я век твоей буду! На руки взял и в машину унёс. Я уж думала – горячий русский мужик, а ты… Только из села выехал и уснул на дороге. Пыталась я тебя будить, пыталась…А потом и сама уснула…

Роман Александрович, ошеломленный тем, что услышал, несколько минут пытался подобрать нужные слова, но, увы, ничего вразумительного в голову ему не пришло. Он молча уставился в окно, и тут обратил внимание на передвигающиеся вдалеке силуэты. Затем раздались выстрелы. Силуэты приближались. Роман уже мог рассмотреть, что в их сторону едут два УАЗа, трактор и всадник на лошади.

– За кем это? – спросила ехидно невеста. – За тобой, голубчик, не иначе!

Валенов напрягся, мурашки от страха начали размножаться на его теле…

Невеста тем временем высунула голову в окно и завопила:

– Эгэй! Я не ваша, я – его! – радостно указала она на Валенова, который в ужасе смотрел на приближающихся мужиков.

– Там… Там, что, твой жених? – выдавил из себя он.

– Бывший уже жених! Он – смотритель в поселке, его глава! Квазимодо Никифорович, – невеста вернулась в салон, – но теперь ведь ты мой жених! – она попыталась обнять парня и страстно поцеловать.

– Идите вы лесом, я жить хочу! – крикнул Роман, завёл двигатель и рванул вперед в надежде ускользнуть из лап сельских хулиганов.

К счастью, но не Валенова, машина заглохла через пять метров и больше не заводилась.

– Дело сделал, и бежать? – теперь уже сурово спросила невеста. – Ну, дружок, в таком случае, я тебя не знаю, – она скрестила руки и отвернулась от Романа. – Квазимодо скажу, что ты маньяк и насильник, негодяй!

Валенов открыл дверь и выпал, как мешок картошки, из машины.

– Стой! Хуже будет! – грубо закричала старушка, сидевшая за рулём трактора, из одного «уазика» снова раздались выстрелы.

Невеста бросилась вслед за Романом. Валенов бежал, орал, звал на помощь и считал секунды до своего, как он думал, судного часа. Машины, трактор и Квазимодо Никифорович добрались до угнанного им транспорта.

Вскоре трактор остановился, из него вышла бабулька сатанинской внешности, с бельмом на глазу и топором в руках. Она подошла к угнанной машине, открыла капот и начала возиться с двигателем. Мужичок на лошади догнал невесту и слез с коня. Это был армянин невысокого роста, с пузиком, смешными усами, имевший на ногах красные резиновые сапоги.

– Ты не понимаешь, я люблю его! – пролепетала невеста, указывая на упавшего Романа Александровича.

Брошенный жених достал самодельную сигаретку, закурил, прищурился и равнодушно спросил у неё:

– Давно?

– Так… с ночи… – пролепетала коварная изменщица.

Армянин хмыкнул, затянулся и спросил?

– А брата моего?

– Уже не люблю! – гордо ответила невеста.

– А грибника нашего? – снова спросил армянин.

– А смысл его любить, он же позавчера помер! – улыбнулась невеста.

– А парня того, что вчера корову с лошадью перепутал и в поле ускакал на ней? – приподнял брови армянин и затянулся. – Один из его друзей был, кстати, – мужик показал на Валенова.

Невеста скрестила на груди руки и отвернулась, как бы давая ему понять, что обиделась. Однако вскоре решила перевернуть все события с ног на голову, обвинив во всех грехах своего жениха.

– Значит, так я тебе нужна была, раз отдал первому попавшемуся сумасшедшему, – отрезала она.

Валенов на лету подхватил, как ему показалось, спасительную идею и решил сказаться сумасшедшим, надеясь, что это пусть и не спасет его от побоев, но спасет хотя бы от гибели. Он принялся что-то невнятное кричать, а потом снял труселя и нервно захихикал. Где-то вдалеке раздался выстрел. В лес спикировала утка.

– Опять друг твой чудит? – спросил Квазимодо, затушил сигаретку, – ну этот, Мобильников, Гробильников или Могильников – не помню, как ты вчера его называл. Он при нас три утки подстрелил…и все случайно…

Невесту, мягко говоря, смутили действия Романа, особенно, когда тот стянул с себя труселя. Она незамедлительно приняла самое важное решение в её жизни.

– Квас, прости меня, я такая дура! – она умоляюще сложила руки на груди. Однако, Квазимодо так просто постоянные метания невесты прощать не собирался. Страшнейшим наказанием для любого жителя посёлка «Закусь» было общение с бабой Соней, бывшей, как вы помните, уважаемые читатели, надзирательницей тюрьмы строгого режима на Колыме.

– С тобой бабушка очень хотела пообщаться, подойди к ней, она у машинки, которую вы угнали, стоит, – ехидно улыбаясь, сказал Квазимодо и ещё разок затянулся.

У невесты вся жизнь пронеслась перед глазами, моментально испортив ей настроение. Она поняла, что самой главной ошибкой в её жизни было – появление на свет тридцать семь лет назад… Страшнее встречи с бабой Соней была только встреча с Могильниковым.

Баба Соня, она же старушка на тракторе, напомним, заработав на тюремной работе пенсию, вернулась в родное село. А коль внук ее, Квазимодо Никифорович, человек типа «многого хочу, ничего не делая», как смотрящий оказался так себе, то Соня Бельмондо – фамилия ее такая, стала кем-то вроде теневого губернатора. Пьяных в трактире разгоняла она, жуликов ловила тоже она, воров картошки, как она выражалась – на каторгу ссылала. Важные решения по благоустройству поселка или уничтожению тараканов принимала она, а выдавал их обществу уже внук. Человеком баба Соня была суровым, нервов была лишена совсем. Ни страха, ни жалости, ни чувства юмора – никаких эмоций не испытывала. Спорить с ней боялся весь посёлок, того и глядишь, оплеуху навешает, либо отправит в ссылку. Боялась её невеста еще и потому, что бабуля за своего внука стояла горой. Даже отца Квазимодо выгнала из посёлка за то, что тот пил и пример плохой подавал сыну. А дочка ее, мама любимого внука, увы, сбежала с каким-то унылым молочником, когда Квазимодо было лет пять от роду. Молочник, к слову, вскоре скончался – пьяный перепутал корову с лошадью, та его лягнула, мужик отскочил назад, запнулся о ведро и, увы, сердце от страха у него остановилось. Грустная, очень грустная смерть…