Чтение онлайн

Она привыкла мучить, ей потребна, как героине Достоевского, «дикая, беспредельная власть – хоть над мухой – ведь это тоже своего рода наслаждение. Человек – деспот от природы и любит быть мучителем».

Она ищет удовольствий, быстро исчерпывает их, пресыщаясь незаслуженной любовью.

В отношениях с нею даже самый скромный оптимизм неуместен. В любви она ведет себя, как помесь расшалившегося психиатра с озлобленным на жизнь хирургом.

Кто приблизился к ней хотя бы на один поцелуй, обязательно заплатит за свою беспечность и неосмотрительность, поймет, что такое беззубая гримаса отчаяния.

В ответ на любовное признание – издевательская усмешка.

За ошибку влюбиться в нее мужчина рассчитывается по самым высоким ставкам. Как правило, у него конфискуют сердце, для приличия оглядят, поскребут нарощенным коготком, а потом разобьют. Членовредительство какое-то, да и только.

Проведя с ней полчаса, любой почувствует себя старым и сгорбленным. Особая пикантность ситуации (если под пикантностью подразумевать растерзанную душу) заключается в том, что Шедевр-Копия этого даже не заметит.

Что ж, советы тому, кто влез в эту любовную историю: исполняй фанданго страсти, потакай усталым капризам, становись иллюстрацией саморазрушающейся природы.

Не спрашивай, любит она тебя или нет. Задавать этот вопрос – все равно что спрашивать, какая часть ночи темнее. Черное и есть черное.

Она сама охотится за мужчинами. Надо признать, что никому не хочется удрать. Утомлена нескончаемыми победами. Артистично удовлетворяет свои поэтические причуды, которые недешево обходятся несчастным мужчинам. В этом деле она отменная мастерица.

Глядя на нее, каждый вспоминает наблюдение Бальзака: «Природа вооружает все виды своих творений качествами, необходимыми для тех услуг, которых она ждет от них». Эта женщина до зубов вооружена красотой. Только обманывает природу: не для любви хороша ее красота, а для печали.

В любви рассеянна и неприветлива, словно повинуется нудной необходимости. Часто срывается на грубость, нетерпелива.

Музыка самообольщения убаюкивает мужчину, внушает мечты, а именно тут следует прислушаться к остаткам здравого смысла и вникнуть в назидательный подтекст убывающей интуиции.

Может ли она полюбить искренно и страстно? Безусловно, но с бальзаковскими оговорками: «…хотя и говорит, что любит, хотя она нередко даже думает, что так, как любит она, никто еще не любил, все же она не прочь попорхать, покружиться в вальсе, полюбезничать, пленить своими уборами, пожинать успех во взорах воздыхателей».

Чего у нее не отнимешь, так это умения добротную любовь превратить черт знает во что. Она притащит мужчину на нескончаемый парад унижений. Скоро несчастному все станет безразлично. Личный опыт продиктует очередную скабрезность: жизнь – коллекция печальных недоразумений и пошлостей. Это не новость, но станет очень грустно.

Паренек, на кого ты стал похожим? У тебя лицо человека, торгующего пирожками, который готов покончить жизнь самоубийством, если товар не понравится клиенту. Парень, стыд и позор.

Идеально поступить следующим образом: проводить ее до дома. Такси не отпускать. Вежливо открыть дверь. Попрощаться. Закрыть дверь. Поспешно замкнуть амбарный замок. Выбросить ключ. Перекреститься. И бежать. Бежать без оглядки, позабыв о такси, потому что оно очень медленно едет.

Не можешь так поступить. Все тоскуешь, все вымаливаешь ее любви. Ах и ох. Что же, и другой выход есть: можно, к примеру, покончить с собой. Верно, не очень удачный совет.

Давай покопаемся куриной лапкой в навозе иных рекомендаций.

Во-первых: нечего истериковать и форсировать сердце. Бери пример с собак: морда у них большая, а мозжечок никудышный, как и у тебя. Следуй инстинктам, а инстинкт у тебя один – выжить. Во-вторых: позабудь эту любовь, не суетись, не оборачивайся назад, не то судьба обратится к прокурору, и тебя лишат надежды. В-третьих: может, лучше убить ее? Убивать – ни в коем случае – за это ругают. А вот мечтать об этом просто необходимо, эта мысль приятнее, надежнее и безопаснее.

Мужчина, каким бы дурнем он ни был, должен понять: в любви к такой не до мерехлюндий и церемоний. Главное: спастись и выжить.

Ты лучше переименуй себя, позабудь, как тебя зовут, подбери другое имя, к примеру Лодка, Дерево или Дурочка. Обязательно в среднем или женском роде, только не в мужском. Если ты до сих пор сохнешь от любви к этой женщине, имя тебе – Дурочка, а книга эта для мужчин. Вот тебе ответ, он же и совет.

Что же пора откланяться и закрыть за собою дверь. Вот ты был – а вот тебя нет.

Ну что же, мужчина-насекомое, спускайся со своего гексаподиума, хватит, отдефилировал.

Как все обидно – казалось бы, вот она птица-царица, в руках была. Упорхнула. Скандальная призрачность счастья подталкивает мысль героя К. Айхель к самой меланхолической тональности: «Не характерно ли, что слово „удовольствие“ употребляется в единственном, а слово „страдания“ – во множественном числе? Видимо, каждый человек обладает неповторимой способностью быть счастливым. И тысячью способов ощущать себя несчастным».

Ну конечно же, неувязочка вышла с множественным числом слова «страдания», но зато мысль звучит красиво. Перейдет к менее красивым мыслям.

Плоды твоих любовных экспериментов и начинаний выглядят несколько чахло и невзрачно. Привлечь внимание одной из таких женщин какими-нибудь факультативными посулами и обещаниями любить не легче, чем подавать знаки вертолету, сидя в темной глубине лисьей норы.

Вспомни, ты повел свою любовь в ресторан. Царица твоя как вошла, так тихо стало, все на нее уставились и все, как один, подумали: «У тебя ни шанса, приятель. Не на тот калибр замахнулся».

А тебе казалось все о’кей, дело в шляпе, что-то вроде того, что говорил К. Харт, «задирайте, девки, юбки, наш корабль заходит в порт».

Тебе бы бурно разрыдаться, а ты как идиот пыжился от счастья, хотя на твоей любовной истории такими большущими-большущими буквами уже был написан страх смерти.

Прислушайся к здравому совету Кэндес Бушнелл: не надо безумных страстей, ежедневных коммерческих подвигов, страстного заламывания рук, фырканий слезными объяснениями, любовного героизма, его мать, чуть приспусти пар и обмозгуй, нужно ли тебе столь разрушительное чувство. Может, как-нибудь попроще, что-нибудь твоего калибра? Послушай добрую рекомендацию: «Разве не такова жизнь большинства людей? Почти все встают с постели каждое утро и идут на работу. Потом отправляются на свидание с такими же заурядными людьми или в кино. Эти люди не ходят на приемы в „черных галстуках“. Они не дефилируют на показах мод. Они не заводят романов с авторами бестселлеров, миллиардерами или королями киноиндустрии. Их имена не появляются в колонках светской хроники, не важно, в каком контексте – плохом или хорошем. И при этом они как-то существуют.