Чтение онлайн

Суббота. О нет! Пожалуйста! Я не хотела! Он должен был мне сказать. Я не знала. Я должна сейчас же прекратить писать. Мы должны торопиться в больницу. О, пожалуйста, не дай ему умереть. ПРОШУ!!!!!

Лиз Карр полола в саду перед своим домом, когда ее атаковал вампир. Солнце зашло — теплый, багровый вечер — и она сконцентрировалась на сорняках, склонившись, чтобы найти их в сумерках, рассчитывая закончить работу до ночи. Вдруг, две руки сомкнулись вокруг ее талии и подняли ее в воздух. Пара губ прижалась к ее шее. Когда она открыла рот, чтобы закричать, нападавший гортанно прорычал: — Если ты не будешь вести себя тихо — я поставлю тебе засос.

— Гэвнер! — пронзительно закричала Лиз, тряхнув головой, чтобы освободиться, развернуться в его объятьях и страстно поцеловать его.

— Рада видеть меня? — улыбнулся вампир, которого звали Гэвнер Пул, когда она натолкнулась на воздух.

— Глупый вопрос! — проворчала она, целуя его снова. Потом, встав на ноги, она взяла его руку, до поры до времени оставив сорняки, и увлекла Гэвнера в дом.

Этой же ночью чуть позже они лежали, расположившись около огня, тихо разговаривая, обнимаясь и целуясь. Прошло три года с тех пор, как Гэвнер нанес сюда последний визит, и они должны были многое наверстать. Лиз рассказывала Гэвнеру о своей работе — она была медсестрой в ближайшей больнице — а он в свою очередь рассказал ей о своих подвигах в качестве Генерала Вампиров. Иногда его история леденила ей душу — частью его работы был поиск и казнь вампиров-негодяев — но в этот раз в его сообщении не было ничего неприглядного. Все эти три года он был занят заурядными вещами — никаких убийств.

Когда Лиз рассматривала покрытое шрамами лицо Гэвнера и глаза с темным ободком, она вдруг обнаружила, что вспоминает об их первой встрече двадцать шесть лет назад. Тогда она была молодой 23-летней женщиной, в то время как Гэвнеру (хотя она на тот момент не знала этого) было далеко за восемьдесят.

Она столкнулась с ним в больнице Св. Меттью, где начала работать несколькими месяцами ранее. Она была на ночном дежурстве и работала с полуночи до раннего утра. Это было спокойным временем, большинство пациентов спало, посетителей не было, коридоры были безлюдны. Ей нравилось это. Она всегда была немного нелюдима и наслаждалась тем, что делала обход в одиночку, без помех, в компании с самой собой.

Она только что проверила престарелого пациента и уже выходила из палаты, когда услышала срывающееся дыхание в холле. Выглянув, она увидела плотного мужчину, опирающегося на стену и смотрящего на нее темными, неприветливыми глазами.

— Кто Вы? — рявкнула она, крепче прижав к груди папку—планшет, будто она смогла защитить ее, если бы незнакомец напал. — Что Вы здесь делаете?

— Мне нужна ... кровь, — выдохнул мужчина, затем соскользнул вниз по стене до сидячего положения.

Лиз подумала о том, что нужно позвать охрану, но потом мужчина слабо застонал, и ее инстинкты медсестры взяли верх. Кинувшись к нему, она увидела, что из-за раны на животе он истекает кровью. Он был бледен и изнемогал от боли. Вид его тела, покрытого шрамами, и свитера, пропитанного кровью, заставил ее содрогнуться — подсознательно она поняла, что не вся кровь принадлежит ему — но только на мгновение. Секундой позже она стояла рядом с ним на коленях, осматривая его рану, ища компресс, чтобы остановить кровотечение.

— Держите ее здесь, — сказала она, прижимая большой клочок полотенца к ране в животе мужчины, — Я приведу врача.

— Нет! — прошипел мужчина, схватив ее прежде, чем она смогла уйти. — Никаких ... докторов!

— Я должна! — огрызнулась она, пытаясь вырваться. — В противном случае Вы умрете.

— Нет, — упрямо настаивал он, и что-то в его голосе заставило её повременить. — Все, что мне нужно, ... это кровь. Принесите мне крови. Я позабочусь ... об остальном.

Лиз хотела было возразить, но когда она посмотрела в его глаза, то закрыла рот и промолчала. — Кровь, — прошептал мужчина тихо, широко распахнув глаза, сверля ее взглядом. — Принеси мне крови. Никому не говори. Никаких докторов.

— Хорошо, — вздохнула она, поднимаясь. Пока она шла за кровью, она осознала, что мужчина как-то, каким-то образом, загипнотизировал ее. Она подумала, что могла бы освободиться от его чар, если бы попыталась получше — но она не стала беспокоиться об этом. Несмотря на то, что он выглядел так грозно, она не ощущала никакой угрозы в незнакомце и верила, что лучше будет сделать так, как он просит, и принести ему немного крови.

Когда она вернулась с двумя пластиковыми пакетами крови, наполненными плещущейся красной жидкости, мужчина вырвал их из ее рук, открыл рывком и стал пить, как дикое животное, жадно глотая кровь, с удовольствием постанывая. Закончив, он на некоторое время прислонился головой к стене, потом наклонился и помазал слюной края раны на животе. Втерев слюну, он снова и снова смачивал ей рану. Лиз с недоверием видела, что кровотечение прекратилось, и рана начала затягиваться.

— Как Вы это сделали? — ахнула она.

— Мою слюна обладает удивительной ... целительной силой, — прохрипел мужчина, снова прислонив голову к стене, болезненно улыбнувшись.

— Что с Вами случилось? — спросила она.

— Стычка ... с группой людей ... которым не понравилось мое лицо, — фыркнул мужчина, затем поднял грубую, окровавленную руку, — Гэвнер Пул, — сказал он.

— Лиз Карр, — ответила Лиз, взяв его руку и встряхнув ее. — Я медсестра, — без надобности добавила она.

Мужчина широко улыбнулся: — Я вампир — рад ... знакомству!

— О чем ты задумалась? — спросил Гэвнер. В комнате стало очень тихо, и Лиз осознала, что никто их них в течении нескольких минут ничего не произнес.

— Я вспоминала о нашей первой встрече, — сказала она, садясь и проводя рукой по длинным, светло—коричневым волосам.

— Это было достойно внимания, — засмеялся Гэвнер, нежно пощекотав ее. — Никогда не понимал, почему ты с такой готовностью поверила мне. Ты даже привела меня сюда, когда залатала мою рану — зная, что я вампир!

— Я не поверила, что ты действительно вампир, — улыбнулась Лиз, — не сразу. Я подумала, ты смущен — или безумен.

— Но привела незнакомца в дом... Это было опасно. И глупо. Не говоря о том, что я мог бы сделать.

Это было правдой. Когда мужчина, заявивший, что он вампир, поднялся и после нескольких минут отдыха, спотыкаясь, направился к выходу, Лиз остановила его. — Вы не можете уйти, — сказала она. — Вы не в состоянии куда—либо пойти. Останьтесь. Здесь есть свободные кровати. Я уложу Вас и ...

— Нет! — проворчал Гэвнер, пошатываясь идя к двери. — Я не могу остаться. Не могу позволить медикам ... исследовать меня. Если мои враги узнают ... мое местоположение, я ... покойник.

— Тогда пойдемте ко мне домой! — попросила Лиз, слова вырвались прежде, чем она смогла их обдумать. — У меня маленький домик в нескольких милях отсюда, в сельской местности. Я живу одна. Я присмотрю за Вами, пока Вам не станет лучше.

Гэвнер задержался около двери и обернулся к ней. — Вы не хотите этого, — прошептал он. — Вы не можете.

— Могу, — настаивала она, подходя к нему.

— Но ... Вы же ничего не знаете обо мне. Я приполз сюда ... глухой ночью ... весь в крови ... напомните себе, что я вампир ... и Вы хотите отвезти меня к себе домой?!? Вы с ума сошли?

— Может быть, — улыбнулась Лиз. — Но Вы тоже не в себе, если отвергаете такое предложение. А теперь — Вы идете или нет? — она решительно протянула ему руку.

Гэвнер молча посмотрел на пальцы, потом усмехнулся и вложил в них свою большую руку. — Представьте, да, — вздохнул он и позволил увезти себя из больницы в безопасную ночь.