Чтение онлайн

— Нет, — отрезала Нина, — нет, это твои дружки превратили тебя в…

— Подруга, а ты разве не была моим «дружком»? — Кайла прошла мимо Дианы и сказала: — Подруга, как бы она не превратила тебя… в меня. — Кайла заулыбалась фальшиво, что сама это знала, но почему-то делала.

«Нина больше занервничала, расстроилась; всегда давала высокую оценку всем неприятностям, сказанным словам. Получалось, Нина часто грустила из-за пустяков»

— Не надо… это же Кайла, она… такая, — пыталась успокоить Диана. Могла успокоить любого человека, однажды получилось с одним злым мальчиком в детском саду, с тех пор талант «успокоения» у Дианы под рукой.

— Да, я понимаю, — Нина на время успокоилась, — понимаю, что это… нет, это я… или… она…

— Не надо вспоминать прошлое это, как надеть на себя тяжелые железные цепи и подниматься в гору.

— Но это не цепи! Диана! — Нина громко говорила и немного зло, — и Кайла права, это я во многом виновата, во многом! И ты не знаешь многого!

6

Коридоры в школе все одинаковые, выкрашенные в одинаковый, светло-салатовый, цвет; пачкались стены постоянно особенно при таком светлом оттенке. Диана хотела много чего спросить, но не стала, не хотела ещё сильнее обидеть Нину, задавая разные плохие вопросы. Они сели на одну из свободных маленьких скамеечек, стоявших у самого окна, наблюдала в окно, на небо. Нине пришла в голову одна идея:

— Слушай, а давай сбежим из школы.

— Что?

— Ну не сбежим, а уйдём, — Нина прищурилась на светло-зелёные ели, недавно читала, что зелёный цвет успокаивающий, — просто мне надо идти в больницу на этом уроке и у меня записка от врача есть, что бы меня отпустили. Ну, а ты сможешь отпроситься у Елены Юрьевны, сказав, мол: заболел живот или голова.

— Ты думаешь, она меня отпустит?

— Ну… да… — Нина ответила слегка неуверенно, — это единственный учитель в школе, кто отпускает своих учеников по пустякам. Я много раз так делала и это прокатывало.

— Ладно, а что дальше будет?

— Мы пойдём в больницу, а после можем зайти в кафешку, посидеть там.

— Круто…

— Ну, так ты пойдёшь отпрашиваться?

— Да… сейчас.

Зашли в кабинет, Диана увидела Алана, стоящего спиной, болтая о чём-то с Еленой Юрьевной. Нина вскоре его увидела, сначала не заметила. У Дианы в голове творилось нечто: «Опять он! Опять я гляжу на него! Ну почему ты не дашь мне покоя! Он такой… красивый… может быть… но что-то к нему так тянет, хочется его погладить по лицу… или нет, просто погладить… почему! Почему! Почему! Вот он рядом, я… я… кое-что придумала. Если Нина уйдёт, то никто не сможет помешать мне поговорить с Аланом, мы с ним всё обсудим, и я ему скажу, как я люб… или нет я ему всё выскажу, скажу, какой он плохой, какой он мерзкий и какой милый… Нет! Алан! Я ничего не буду говорить тебе, это ты будешь бегать за мной, когда-то, я заставлю тебя это делать, а пока что я буду с Ниной и только с ней. Алан подождёт». Елена Юрьевна освободилась, Алан прошёл мимо и улыбнулся, не получил ответной улыбки. Заметил, переменился в лице, что-то не так, будто всё идёт не по плану. Диана без страха отпрашивалась.

— Елена Юрьевна, у меня болит живот… очень сильно… — Для полноты эффекта, схватилась за живот, любой мог поверить, что он болит, — я не знаю, что делать!

— Так, сейчас… — Елена Юрьевна, схватилась за свою сумку, долго искала что-то, — вот! Держи, — подала Диане пачку таблеток, — иди, запей их в учительской.

— Хорошо.

Диана медленно, не спеша шла в учительскую, план разрушен. И что же делать? Ничего не решив, открыла пачку, увидала одну таблетку. «И что с ней делать?» — спрашивала себя. В учительской никого не было. Положила таблетку в карман одной рукой, другой крепко сжимала пустую коробку, вышла из учительской. Нина сидела в классе, смотря, как Елена Юрьевна что-то пишет. Она собиралась выйти, но её чуть не сшибла входящая Диана.

— Елена Юрьевна, в пачке не было таблеток! — быстро, тяжело дыша, сказала она. Первый раз Диана так лжёт в лицо человеку.

— Ну, тогда… — учительница долго молчала, — у тебя есть дома взрослые?

— Да!

— Тогда, я тебя отпускаю, — Елена Юрьевна улыбнулась.

Диана тоже улыбнулась, её схватила за руку Нина, увела. Бегом шли в раздевалку, сидели за одним мягким стулом, обсуждали Алана.

— Я буду тебя спрашивать снова и снова… — Нина въедалась Диане в глаза, — зачем он тебе?

— Я же говорю: ни зачем! — ответила Диана, шмыгая маленьким носом от начинавшегося насморка.

— Слушай, я вижу, как ты на него смотришь, и я знаю, зачем он тебе…

— Так зачем ты тогда меня спрашиваешь об этом?

— Просто хочу убедиться в своём мнении, а может быть я не права?

— Это… всё очень сложно, всё не так просто, да не буду врать он мне нравиться… да не буду врать, я хочу себе такого парня… но я одновременно не хочу этого, словно это не моё, словно что-то начнётся… плохое.

— Так встречайся с ним!

— А ты разве не против?

— Что ты! Нет, конечно! — Нина улыбалась, — Я только не хочу, чтобы ты… просто… если ты свяжешься с ним, он затянет тебя в их кампанию, где и Кайла, и Альбина и Равиль, и Саймон, все эти сумасброды.

— Ты что думаешь, я променяю тебя на них? И если честно, я не хочу сейчас встречаться с Аланом, что-то внутри поменялось резко и неожиданно.

— И ты…

— Нет, я не передумала, просто нужно узнать Алана получше, и не буду строить из себя девочку на побегушках.

— Но ведь Алан не из таких, кто будет за кем-то бегать. У него были девушки красивее тебя и это они бегали за ним.

— Я не те «девочки»… — Диана сказала сурово, причём акцент на слове «девочки».

Раздевалку открыла уборщица, вечно чем-то недовольная, ругала наших девочек за то, что их первая сменная обувь грязная, хотя они в ней шли из дому, а на дворе месяц — октябрь, обувь будет грязная, в такую слякоть. Переоделись, вышли из школы.

В этом году октябрь славился больше хорошей погодой, часто выходило тёплое греющее солнце. Диана с Ниной, идя в больницу, попали под такое солнце. «Настроение улучшилось, не хотелось обсуждать Алана или кого-то ещё, хотелось побыть вдвоём, побыть друзьями. Нина достала из сумки телефон, делала селфи со мной, как бывает: девочки нашего поколения запечетляют лучшие моменты жизни именно так» Долго делали фото, потому что Нина некрасивая, по её мнению, то Диана некрасивая, по своему мнению. Всё-таки дошли до больницы, просидели около полтора часа в живой очереди, устали.

Солнце до сих пор светило ярко, точно лето. Подруги шли в ту самую, по словам Нины, одну из лучших кафешек города.

— Как она, ещё раз, называется? — Спросила Диана.

— «Кафе-пекарня»

— Я там была с Эдвардом и Расселом, — на слово «Рассел» Нина обратила внимание, повернула голову в сторону Дианы, — это было этим летом.

— Слушай, а как ты с ними познакомилась?

— Это было давно, года три назад… наверное… Я приехала как-то к родной тёте, сюда в Александров. Я вышла погулять и никого не знала, я гуляла одна, идя, куда только можно. Я так гуляла примерно дней пять и вдруг «такими прогулками» я встретила Эдда и Рассела. Просто я зашла в магазин, решила купить, что ни будь, я подошла к кассе, впереди стояли они, что-то купили, после я… и тут у меня не хватило денег. Я долго искала эти проклятые пять рублей, но их не было, тут они подходят ко мне и дают эту пятирублёвую монету. Просто, я даже не успела их отблагодарить или сказать хоть слово, но я их всё-таки догнала, когда выходила из магазина. Мы познакомились, и с тех пор я гуляла только с ними.

— Слушай, а ты говорила про Молли, кажется, — поинтересовалась Нина, — когда мы стояли с Эддом и Расселом в школе.

— Молли, это подруга детства, я знакома с ней с детского сада, я с ней гуляла здесь, и гуляю, но это очень редко, порой она может выйти погулять раз в два месяца.

— А из-за чего это?

— Парень, который не отпускает её никуда и ни к кому. Знаешь Даниила из «А» класса?

— Да, я с ним когда-то общалась, когда дружила с… ну ты поняла.

— Вот Молли и встречается с Даниилом, с десяти лет.