Чтение онлайн

"Мне тяжело говорить, - сказал Государь.
– Мне очень тяжело говорить. Что случилось, то случилось, и никакого изменения в принятом мною решении быть не может. Я передам Вам то, что мне хотелось сказать от души".

Государь благодарил в изысканно сердечных выражениях всех офицеров и чиновников за их ревностную службу в Ставке Верховного Главнокомандующего. Он говорил, что теперь, в это тяжкое переживаемое нами время, все усилия должны быть направлены к одной цели - добиться во что бы то ни стало победы над врагом. Это было сказало Государем более пространно, причем он ни разу не останавливался на политическом моменте развивавшихся событий. Он старался обойти {94} молчанием этот момент, и вся его короткая речь была построена на мысли, что он прощается со ставшими Его сердцу дорогими сотрудниками по работе в Ставке.

Закончив свое слово, Государь начал медленно обходить стоявших на вытяжку офицеров. Сразу около Государя стоял полк. Сергеевский, и поэтому Государь подошел к нему и глубоко взглянул ему в глаза. И подходя к каждому из офицеров, Государь прямо смотрел в глаза, как будто хотел запомнить каждого и запечатлеть ответный взгляд офицера у себя в сердце надолго, навсегда.

Когда Государь прошел дальше, офицер, стоявший рядом с полк. Сергеевским, начал громко всхлипывать, не будучи в состоянии сдержать себя. Государь не обернулся и продолжал идти вперед вдоль фронта, стоявших офицеров. В зале была полнейшая тишина. Но уже слышались одиночные рыдания и всхлипывания. Государь медленно прошел до конца, зала и повернул обратно. В первом ряду стоял вытянувшись офицер Конвоя Его Величества. Когда Государь поравнялся с ним, офицер этот грохнулся на пол, потеряв сознание.

Это падение сопровождалось большим шумом, ибо несчастный офицер сильно ударился головой оземь. Это падение повысило нервное напряжение в зале. И, если до тех пор многие едва, могли держать себя в руках, то теперь уже силы не выдержали. Рыдания слышались со всех сторон. {95} Некоторые стали кричать на весь зал, впадая в полную истерику. Их пришлось оттаскивать вглубь зала.

Государь делал вид, будто ничего не замечал. Он, очевидно, не хотел показывать в этот момент своих переживаний.

Выйдя снова к короткой стене зала, Государь направился прямо к солдатам, стоявшим, как вкопанные. Но и они уже не были в состоянии сдерживать себя. Крупные слезы капали из их глаз на мундиры. Подойдя ближе, Государь обратился и к ним с маленьким словом. Содержание этого слова было похоже на речь, обращенную к офицерам, но оно было сказано в более простых выражениях. Государь благодарил за верную службу и просил передать его благодарность частям, пославшим их, как представителей. Он подчеркнул, что каждый должен верить в конечную победу над врагом и делать все от него зависящее, чтобы помочь победить.

Простившись с представителями от солдат, Государь еще раз повернулся к, офицерам, сделал глубокий поклон и направился к выходным дверям. В это время к нему навстречу, как бы пересекая .дорогу, вышел генерал-адъютант Алексеев, остановился перед Государем и обратился к Нему со следующими словами:

"Ваше Императорское Величество! От лица офицеров Штаба Верховного Главнокомандующего разрешите поблагодарить Ваше Величество за все то доброе, что офицеры Штаба видели от Вас. {96} Счастливого Вам пути, Ваше Императорское Величество, счастливой Вам жизни, Ваше Императорское Величество!"

И ген. Алексеев был сильно взволнован. Он обратился к Государю уже в последний момент, после разыгравшейся драматической сцены прощания Государя с чинами его Ставки.

Государь стоял спокойно перед ген. Алексеевым, и когда последний кончил говорить, он подошел к нему и, протянув обе руки вперед, положил их на плечи ген. Алексеева, притянул его к себе, крепко обнял в поцеловал 3 раза по старому русскому обычаю.

Государь уже больше не оборачивался. Ему было тяжело от всего виденного. Горький плач и стоны еще не утихали, и момент прощания со своим начальником штаба еще больше расстроил осиротевших офицеров. Ведь в эти дни отреклись от Престола 3 Императора: Государь, Наследник Цесаревич и вел. кн. Михаил Александрович.

– ""

Все изложенное обрисовывает происшедшие события в совершенно ином свете, чем это делается многими мемуаристами, и те невероятные легенды и своеобразные толкования, которые были даны разными авторами, описывавшими эти судьбоносные дни под своим углом зрения, отпадают сами собой.

К сожалению, авторы этих легенд не считались ни с истиной, ни с документальными данными и часто заведомо искажали как исторический ход {97} событий, так даже и отдельные телеграммы, которыми в это трагическое время обменивались верховные руководители армии. Авторы обвинений в своих воспоминаниях и скороспелых выводах базировались исключительно на личном взгляде, личном мнении, личном определении без указания документальных данных и действительно имевших место фактов.

Ниже мы постараемся разобрать и опровергнуть несколько обвинений, обычно взводимых на генерала Алексеева некоторыми безответственными авторами крайне правого крыла российской эмиграции.

Некоторые обвиняют генерала Алексеева в том, что он, готовясь к общему наступлению, чтобы вырвать окончательную победу над Германией, не предвидел всего, и не обратил внимания на тыл, несмотря на получение подробных донесений от охранного отделения о подрывной работе революционеров. Во-первых, - все эти донесения от секретной полиции всегда были представляемы Государю на усмотрение, и от надлежащих властей зависели соответствующие распоряжения по внутреннему политическому управлению своим подчиненным, а не от ген. Алексеева, который очень редко вмешивался в дела внутренней политики, зная как Государь этого не любил. Во-вторых, всесторонняя подготовка к победе неоднократно заставляла ген. Алексеева возвращаться к вопросу об устройстве тыла и в том числе естественно и к борьбе со {98} всякими революционными движениями, которые могли затормозить необходимое снабжение армии.

Ген. Алексеев предлагал и настаивал на назначении диктатора в тыл. Генералом Алексеевым было предложено два решения: или дать ответственное перед Гос. Думой Министерство - или диктатура. Но он не встретил со стороны Государя благоприятного отношения к этому вопросу. Было созвано в конце концов совещание некоторых министров во главе с председателем совета министров Штюрмером.

Министры высказывались в определенной форме против введения диктатуры, а Государь на этом не настаивал, и было решено расширить полномочия Штюрмера и возложить на него обязанность следить за снабжением армии и правильным eго функционированием.

Во что вылилась работа Штюрмера, известно всем. А кандидатура на пост диктатора в тылу, предложенная ген. Алексеевым в лице Вел. Кн. Сергея Михайловича, была отклонена. Следовательно, ген. Алексеев предвидел и эту возможность и заранее предлагал Государю обеспечить тыл от всяких революционных выступлений, от перебоев в снабжении армии и для правильного действия железных дорог, чтобы обеспечить полную победу над Германией.

В некоторых описаниях событий (ген. Позднышева) упоминается о прибытии в Севастополь, где находился на излечении ген. Алексеев, Гучкова, и даже приводится длинный фантастический разговор между ген. Алексеевым и Гучковым, {99} вводящий читателя в полное заблуждение.

Никогда Гучков в Севастополь не приезжал к больному ген. Алексееву, о чем могут засвидетельствовать все находящиеся в живых члены семьи ген. Алексеева, бывшие неотступно при больном в Севастополе, следовательно, не могло быть и места их разговору, с такими подробностями приведенном Позднышевым.

Гучков приезжал в Ставку с разрешения Государя, а не в Севастополь, и был принят ген. Алексеевым, потому что Государь разговаривать с ним не хотел. После разговора с Гучковым, ген. Алексеев доложил Государю о цели приезда Гучкова и подробно передал свою беседу с ним.