Чтение онлайн

Шериф жевал резинку и тянул резину замечательно. Он чувствовал себя полностью в своей американской тарелке, тем более что их автомобиль -- это уже и не средство передвижения, а служебный кабинет на колесах с тормозом или гостиная с карбюратором на амортизаторах.

Полицейское молчание, извиваясь, тянулось к нам, ощупывало нас шершавым хоботом мамонта, пощипывало потаенные бугорки и прыщики в дальних и темных закоулках наших душ.

– - Скажите ему что-нибудь!
– - прошептал изнемогающий химик.

– - А чего ему говорить?
– - прошептал я в ответ.

– - Ну, поздравьте его с праздником!
– - прошептал изнемогающий химик.
– Какой у них праздник?

– - Заткнитесь!
– - прошипел я, не разжимая зубов. Но ученого наоборот вытошнило со страху полным

запасом его английской грамматики и американских;;

слов: Гуд бай хау ду ю ду олл раит, сэр!

Полицейский детина даже перестал жевать резину,

потом спросил:

– - Щведы?
– - и плюнул изжеванной жвачкой в

ближайший "кадиллак" с мощью пневматического

ружья или аэродинамической трубы. Розовый комок жвачки расплющился на "кадиллаке" в пленку микронной толщины.

– - Что он говорит?
– - спросил химик, сжимая мое колено,

– - Он спрашивает, шведы мы или нет, -- объяснил я химику. Меня сильно тянуло стать шведом. Кандидат, оказывается, испытал то же извращенное желание.

– - Скажите, бога ради, "да"!
– - пробормотал он.

– - Русские!
– - сказал я, потому что не мог так уж сразу стать Мазепой и продать предков.

– - Бродячую собаку здесь не видели?
– - спросил полицейский с невозмутимостью мамонта, которого только что извлекли из вечной мерзлоты.

– - Нет, парень, -- сказал я, с исключительной волей продолжая прятать глаза, только теперь я упер взгляд в далекую рекламную женщину.

– - Извините!
– - вежливо сказал полицейский, очень длинно выругался, и его автомобиль тихо, как взбесившийся карибу, прыгнул из сорняков на дорогу и исчез за поворотом со скоростью молоденького привидения.

– - Что он сказал?
– - спросил кандидат наук.

– - "Почеши свой зад разбитой бутылкой", -- перевел я полицейское ругательство со вздохом облегчения.

– - Кошмар какой!
– - сказал химик.
– - Он нас наверняка сфотографировал!

– - Да он лап с руля не снимал, -- сказал я.
– - Уберите наконец дамский велосипед с носа!

– - При их-то технике!
– - воскликнул химик, снимая оправу с носа.
– - Они из пуговицы фотографируют!

– - За подмогой поехал!
– - донеслось с небес.
– - Торопиться Пескареву надо!

– - Вы как хотите, а я пошел, -- понижая голос до таинственного шелеста, сказал химик.
– - Шериф здесь наверняка какую-нибудь электронную подслушивающую штуковину оставил!

– -Но-но, -- сказал я, поднимаясь с матраса.
– - Никуда вы один не пойдете. Здесь полно бродячих собак. И успокойтесь, Сергей Исидорович. Вы еще должны судьбу благодарить. Быть может, вы сейчас будущего президента Соединенных Штатов видели и с ним познакомились, -- продолжал я ободряющим тоном. Сергеи Исидорович все-таки первый раз был за грани

цей, его нервное состояние можно было понять, и не следовало сердиться, наоборот, следовало ученого развлечь, зарядить оптимизмом.

– - Эхма, разводного ключа нет!
– - донесся повеселевший голос Елпидифора. Одновременно с верхотуры доносились звуки какой-то целенаправленной человеческой деятельности -- там звякало и ритмично поскрипывало железо.

– - Президент? Какого президента?
– - переспросил химик.

– - Американский писатель Эрскин Колдуэлл, -- начал объяснять я, аакуривая и разминая закаменевшие члены, -- утверждает, что в этой удивительной стране множество политических деятелей начинали с ловли собак. Бели уж на то пошло, гак большинство известных сенаторов, членов конгресса и президентов начинали здесь политическую карьеру именно с этого. Вряд ли, Сергей Исидорович, мы найдем здесь хоть одного крупного политика, который раньше не занимался бы ловлей собак.

– - Не говорите ерунды! Не может этого быть!
– -огрызнулся Сергей Исидорович, кутая горло.
– - Я несколько другого мнения о политических деятелях США, Не забывайте, им хватило ума вступить на путь мирного сосуществования!

– - Политика здесь, по мнению Колдуэлла, странная вещь, -- сказал я.
– То, что во всяком другом деле обязательно, к ней никаким боком не подходит. Политический деятель здесь начинает карьеру, ну, допустим, собаколовом, а не успеете оглянуться -- и он уже перемахнул через это.

– - Ваши разговорчики вечно какие-то двусмысленные, -- сказал ученый холодным и тихим, как вода в омуте на Колыме, голосом и повертел головой, ища подслушивающие устройства.

– - Вон идут спасатели, -- сказал я.
– - Скоро обо всем этом вы будете вспоминать с улыбкой.

По дороге широко шагали молодой капитан и боцман Витя с бухтой бросательного конца на шее.

– - Что тут с моим помощником?
– - спросил Всеволод Владимирович деловито. Он был полон решительности, был собран, отлично выбрит и зарумянился на холодном ветру, ему хотелось действий, хотелось сложностей, чтобы решать их на моих глазах и чтобы я потом доложил о его молодой и дерзкой упругости на совете капитанов или в службе мореплавания.

– -Я думаю, Всеволод Владимирович, что вашего

помощника пора оттуда снимать, -- сказал я.

Всеволод Владимирович цепким взглядом обвел Эверест никелированного и ржавого железа, прикинул вертикальные углы и дистанции, растопырив пальцы по образцу секстана, и сказал:

– - Ну-с, то, что влезать куда-нибудь легче, нежели слезать, это так же точно, как то, что наплодить автомобилей легче, нежели от них избавиться. Верно я говорю, Елпидифор Фаддеич? Как меня понял?

– - Вас понял!
– - донеслось с верхотуры.

– - Значит, считаете, пора его оттуда снять?
– - спросил меня капитан задорно.

– - Давайте, действуйте, Всеволод Владимирович. До следующего патруля операцию -- кровь из носа -- приказываю закончить!

– - Какого патруля?
– - спросил капитан.

– - Полицейский здесь ездит, -- встрял химик.
– - Шериф.

– - Есть! Ясно! Понял! Давай, дракон, кидай ему скорей веревку!
– приказал коллега боцману.
– - Стыд какой! Никогда с моими помощниками такой ерунды не было. Сейчас здесь еще и наш агент поедет, и увидит Елпидифора на куче, и спросит, ясное дело, чего он туда полез. Что я ему скажу? Бросай скорее, Витя!