Чтение онлайн

Только невыносимая боль в стопе окончательно вернула мысли Эктори в ту же реальность, где было её физическое тело.

Приноровившись использовать терминалы, Эктори переместилась сразу в класс, на своё место.

Произошедшее вчера не давало покоя, хотя Хафэр весь день ухаживал за ней: дал какую-то мазь, от которой зажили почти все царапины, кроме самой большой, от зуба, ещё пытался её как-то потешить, даже сладостей купил. Но избыток впечатлений не позволял сконцентрироваться на приходящем здесь и сейчас, а одна только мысль, что она сама согласилась расстаться с жизнью, пусть для спасения миров, повергала в отчаяние. Она вроде бы и понимала, что нет в этом ничего такого, и одна жизнь не ценнее всех существующих, и что смерть – чаще всего не конец. Умирать не хотелось. Но она дала обещание.

Из раздумий о своём печальном будущем её вырвал незнакомый голос:

– Здравствуй, я Нарт – это имя такое.

Эктори, отстранённо взглянув на незнакомку с кожей цвета камня, безразлично кивнула, проговорив, что позволяет звать себя тем же именем, что было написано в её новых документах.

– Хорошо. А вот скажи… Всё вот это вот, – Нарт театрально развела руками, – что говорят, – правда? Ты и правда из Империи?

– Вроде как, да, – ответила Эктори, желая поскорее отвязаться от надоедливой собеседницы, которая, судя по синей форме, была её одногруппницей.

– И что там? Правда, что у вас всё, кроме оружия, общее?

Эктори вскинула бровь, хотела спросить в ответ: «А чего ты меня спрашиваешь? Ты вообще кто? И с чего я должна с тобой говорить?» , но решила объяснить, в надежде и самой понять тот мир, к которому принадлежала и который не помнила:

– Не совсем. Ну, то есть, как я понимаю, платье с криками: «Оно общее!» с тебя снимать никто не будет, но воспользоваться твоими, хотя они на самом деле и не твои вовсе, вещами каждый имеет полное право. Да только зачем?

– Как зачем? – непонимающе переспросила Нарт. – А-а-а…

– Там любой может преспокойно войти во дворец и заявить, что он теперь живёт здесь. Но только зачем? Там и так домов хватает.

– А Имперские монеты – всеобщая валюта? Ею там не пользуются? – непонимающе поинтересовалась Нарт.

Эктори отрицательно мотнула головой, сообщив, что не видела такого.

– И никто не ворует?

– А зачем? – опять повторила Эктори и отвернулась, показывая, что разговор завершён.

Нарт подсела рядом, на место, за которым обычно сидела Зингера, спросила:

– А где твои друзья?

Эктори ничего не ответила, и Нарт продолжила:

– А можно с тобой дружить?

Эктори опять промолчала, только неопределённо пожала плечами.

Даже за обедом Нарт вертелась возле Эктори, расспрашивала про обычаи Империи, напрашивалась в гости – в Гозес.

Эктори быстро доела булку и поспешила на следующее занятие. В кабинете, к своей великой радости, она обнаружила Зингеру, та ответила на ещё незаданный вопрос:

– Миру сестра нагрузила, у них там какой-то благотворительный вечер будет.

Эктори, сев рядом, предложила:

– Может, поможем?

– Нас просили не лезть, – ответила Зингера, взглянув на Эктори с некоторым пренебрежением.

Эктори обиженно надула губки. Зингера тут же спросила, сменив тему:

– А ты же знаешь если не всех, то многих Имперцев?

Эктори, подозрительно взглянув на неё, потом на Нарт, только вошедшую в кабинет, но не решившуюся к ним подойти, ответила:

– Должна, вроде.

– У вас там есть беловолосые?.. девушки.

Эктори промолчала, стараясь вспомнить, тем более, что воспоминания уже возвращались к ней, пусть на мгновение, сказала:

– Не даст мне Судьба соврать, но среди нашего народа я сейчас одна такая.

Зингера обрадованно потёрла руками, воскликнула:

– Признавайся! Каков из себя новый Император? В каких вы отношениях? Почему он не засветился ни на одном скане из новостей? Чего избегает?

Эктори выслушав подругу внимательно, расхохоталась, вспомнив миловидное личико Хафэра, но тут же успокоилась – перед глазами предстал убитый им Имперец, ответила, без той несерьёзности в голосе, которую собиралась вложить изначально:

– Он тот ещё чудак. А больше не скажу.

– Тогда хотя бы в Гоузерт с собой возьми, ты, я так понимаю, не последняя личность в Империи, – упашивающе проговорила Зингера, с лица её тут же исчезло прошлое пренебрежение. – А там такая архитектура, такие господа – они половину истории своими глазами видели и сами участвовали.

Эктори, не выдержав, спросила посмеиваясь, надеясь, что Зингера не разберёт её наигранной весёлость.:

– И ты туда же? Экскурсии только за плату.

Лицо Зингеры переменилось – из восхищённо-мечтательного, стало серьёзным, она тут же потребовала назвать, всех прочих желающих. Эктори указала на Нарт:

– Эта. Кто она вообще такая?

Зингера, скорчив гримасу неприязни, махнула на неё рукой, пояснила:

– Бедная аристократочка из не очень развитого народца. Она на всех навязывается. К Мире приставала, когда прознала, из какой та семьи. Представляешь? Пыталась даже перед Эмони стелиться, но та что-то сделала, и эта целый акъ ходила ни живая, ни мёртвая, а Эмони она теперь тринадцатой стороной обходит. Эта Нарт сама по себе умная, хотя я всё равно умнее, но слабая, вот и ходит – друзей выгодных ищет.

– Тогда я её вообще не понимаю, я из Амперии, большинство аристократов нас ненавидит, а она ко мне лезла, – прокомментировала Эктори, силясь разобрать, в чём же заключался подвох.

– Значит, что-то знает. Но ты не бойся, пока ты со мной – она не подойдёт. Меня она побаивается, тоже знает что-то.

Эктори оценивающе взглянула на Зингеру, но не нашла в ней ничего странного.

В середине дня Эктори забежала к преподавательнице «Общественной этики и правил поведения в высших кругах» – оказалось, именно так называлось то скучное занятие, с которого её выгнали за нарушение дисциплины. Отдала ей приглашение на вечер от самого Императора.

Учительница пробежала глазами по аккуратно выведенным строкам, недоверчиво оглядела Эктори, спросила:

– Девочка, по-твоему, какое-то приглашение подтверждает, что ты была на торжественном вечере и тебя оттуда не выгнали?

– У меня же его не забрали, – ответила Эктори, стараясь доброжелательно улыбаться.

Преподавательница ещё раз осмотрела приглашение, вытащила из ящика стола лист, перо и чернильницу, велела: «Пиши!». Эктори недоумённо посмотрела на неё, но написала первое, что пришло в голову: «Мёртвыми правят живые», подумав, что это совсем не то, что следовало бы писать аристократке, вернула листок.