Начало новой истории
Шрифт:
Эктори села на подоконник, поставила рядом свечу, открыла окно, пролистала записи, углубилась в чтение внимательнее.
«Одно тело – одно дело» – был написан заголовок мелким почерком.
А дальше следовали страницы, исписанные вторым – идеальным, гласившие о том, что в одном физическом теле должно помещаться только одно энергетическое. Создания со множеством голов, на каждую из которых приходится по одному этэ – не имеют права на существование. Создания с объединённым разумом, с единым этэ – не имеют права на существование. Создания, способные захватывать чужие фэтэ, уничтожая, вытесняя или блокируя изначального хозяина, не имеют права на существование.
Эктори перелистнула несколько страниц, прочла заголовок: «Постоянство лица».
И после него опять было расписано, что существа, не имеющие закреплённых за ними и сохраняющихся на протяжении жизни физических воплощений – не имеют права на существование.
Следующий заголовок: «Паразиты».
Эктори вспомнились упыри, потому что создания, существующие за счёт организма носителя или поглощения чужой жизненной энергии или чужих энергетических тел – не имеют права на существование.
Эктори пролистала ещё несколько страниц, её внимание привлекла беседа на полях, которую начал писавший мелкими буквами:
– Ты хочешь, чтобы всё подчинялось строгим законам, но тогда следует начать с собственного народа.
– Опять ты за это? Я создам тех, у кого соблюдение законов будет в крови, они будут свободны в своих поступках, но всегда будут говорить только правду. Что ещё нужно для правителей миров?
– Лиши кого-то возможности лгать и никогда не услышишь правды.
– Заблуждаешься!
– А ты создай и увидишь.
Глава 17
Ещё несколько раз Госпожа директор отправила Эктори сообщение с приказом явиться. И ария, через пару дней после бала решила, что всё-таки следует исполнить требования, она упросила Хафэра сопроводить её.
Стоило им вдвоём переступить порог, как Госпожа директор, приготовившаяся к долгому разговору, в котором наконец сможет поставить разошедшуюся девчонку на место, гневно выпалила:
– Я звала только Эктори!
Ответил ей Хафэр:
– Леди Эктори является гражданской Империи, а значит находится под моей защитой.
Госпожа директор хотела было что-то сказать, но Хафэр ей этого сделать не дал:
– Пожалуйста, имейте щедрость дать мне договорить. Согласно решению правящего совета миров, всякий, нарушивший какие либо противоправные действия по отношению кого либо, отвечает по законам государства, гражданство которого имеет.
– К чему эти речи? – раздражённо спросила Госпожа директор, начиная осознавать, что в этой партии роли меняются местами.
– Дайте мне договорить, – потребовал Хафэр, тоном и мимикой показывая, что терпение его начинает понемногу исчерпываться. – Империя провела расследование инцидента, имевшего место быть между госпожой Эктори и вашей дочерью. Мы пришли к заключению, что все действия со стороны нашей гражданки были обоснованы правомерны и даже имели щадящий характер. Эктори полностью оправдана, как правящим советом Империи, так и лично мной – Императором.
Госпожа директор, отведя взгляд, недовольно скрипнула зубами, уже поняв, к чему клонит мальчишка, она хотела было возразить, поставить его на место, но как назло, все словно заглушил кашель, который она тут же подавила, не показав своей слабости продолжавшему говорить Императору.
– Однако, что касается действий леди Эмони… Мы требуем рассмотрения её деяний судом вашего государства, ведь целью они имели нанесение физического, морального и материального вреда Эктори. Если на вашей стороне окажется достаточно квалифицированный защитник, вы отделаетесь наказанием в виде компенсации причинённого ущерба. Но это лишь в том случае, если Империя не станет воспринимать ущерб её гражданки, как оскорбление государства в целом. Эктори – есть представитель Империи, и для нас нет разницы, к какому роду она принадлежит, её интересы – наши интересы. Действия вашей дочери при таком рассмотрении уже выглядят как попытка развязать войну. Вы готовы вступить в военный конфликт с Империей?
Госпожа директор хотела было что-то ответить, но Хафэр продолжил говорить:
– Империя готова закрыть глаза на действия вашей дочери. Мы не выдвинем вам обвинения, но наша благосклонность имеет цену.
Госпожа директор слегка улыбнулась, проговорив:
– Детки, я же о вас забочусь. Я понимаю как вам, оставшимся одним в этих жестоких мирах. А ещё понимаю, что в воспитании собственной дочери допустила несколько ошибок… Вы для меня почти как родные, так к чему весь этот шантаж? Если вам что-то нужно, просто скажите. Я чувствую ответственность за вас, потому и пытаюсь хоть как-то воспитать, объяснить, что следует делать, а что приведёт к неприятным последствиям.
Последние слова Госпожа директор произнесла с такой искренней заботой, что Эктори, относившаяся раньше к ней с подозрением, поверила в искренность если не всех, то хотя бы большинства слов. Но Хафэр лишь брезгливо поморщился:
– У Вас бы получилось меня одурачить, если бы мне целиком и полностью затёрли воспоминания, но я прекрасно всё знаю. Так что спешу предупредить: даже если вас простят, это не отменит обещания. Обещания арий вообще ничего не может отменить, даже сами те, кто их дают. Эти слова, сказанные лишь единожды будут исполнены, даже если сам сказавший уже отправится в Иные миры. Просто оставьте нас в покое, забудьте о нашем существовании, проживите отведённое Вам время без постоянных терзаний о том, чего уже не изменить.
Больше Хафэр говорить ничего не стал, утащив за собой Эктори, всё это время молча сидевшую и ловившую каждое слово, он вышел прочь.
Эктори уже собралась по сложившемуся у них обычаю вновь вместе пойти в библиотеку, но Хафэр отказался:
– Я должен наконец исполнить одно обещание. Свидимся немного позже, ещё до окончания сезонных выходных.
…
Эмони пришлось вернуться в Академию раньше: её соседку опасно было оставлять одну, а брать с собой, в поместье – ещё опаснее.
Дочь директора предложила со своего кресла меховую шубу, которую её соседка, несмотря на жару, всегда надевал поверх ещё нескольких слоёв тёплой одежды из плотных тканей.
Сев за стол, Эмони открыла планшет, узнать, что творится в высших кругах, и тут же ей пришло сообщение: «Явись ко мне, радость моя» – фраза, заготовленная её матерью для всех провинившихся учеников учеников.
Эмони, тут же поднявшись, вышла и, воспользовавшись терминалом у двери в комнату, переместилась в кабинет директора. Огляделась, убеждаясь, что никого нет, сказала: