Чтение онлайн

Дима упал на колени у головы тела, положенного на носилки. Было непривычно видеть подвижного Ваню у своих колен даже без единого спазма. Почему-то малая доля Димы надеялась, что свершится чудо и Ваня оживёт, а потом экстренно отправится в госпиталь и там его вылечат… Но так не произойдёт, как и не произошло давным давно. До боли привычным движением провёл пальцами по лицу, опуская веки на уже засохшие глаза. Он был последним, кто увидел взгляд этих янтарных глаз. Не увидит их ни жена, ни оставшаяся без отца дочка… От душевной боли в сердце будто кольнуло… Слишком знакомое ощущение.

Когда появился Стас, тут же принялся расспрашивать руководителя санитаров:

— Куда теперь тела?

— В тыл, к врачам. — отозвался мужчина возраста Димы, — Причины смерти выяснять и всё такое. В госпиталь у ДК, как я понимаю.

— Транспорт вызвали?

— Связались, повезут со спецназовцами вашими.

— Долго ждать?

— Не знаю. Минут пять назад вызывали.

Всё это время Дима не отходил от трупа Вани. Не позволяла то ли совесть, то ли уважение к товарищу. Вокруг собралось отделение Стаса. Сержант понимал, что все они испытывают одни и те же чувства. Даже Лёша выказывал что-то похожее на сочувствие.

Решив соблюсти традиции, Стас сделал шаг вперёд, перевёл автомат в режим одиночной стрельбы. Остальные лишь следили за тем, как одна рука отпускает цевьё, вторая направляет ствол в противоположную зданиям сторону. С промежутком в две секунды раздаются три выстрела. После своеобразного прощального салюта рука с автоматом опустилась и Стас проговорил, поочерёдно посмотрев на каждого:

— Надеюсь, удостоюсь хотя бы такого прощального залпа.

Только после этого Дима наконец поднялся. Тут же услышал разговор Кости и Стаса:

— Мы с Димой съездим, проводим Ваньку до тамошнего морга хотя бы…

— Едьте, я не против. — кивнул Стас, — Только черкните письмо его семье хотя бы. Соболезнования и всё такое… — понимающий взгляд метнулся на Диму, — Сам понимаешь, неприятное событие…

Транспорт для «двухсотых» и спецназа ждали недолго: через, примерно, десять минут из-за частного дома выкатил БТР-80 и остановился у группы на обочине. Тела погрузили в десантное отделение, переломанного решили не оставлять с покойниками и устроили носилки на броне.

Путь до ДК пролетел незаметно. Площадь перед дворцом культуры сильно не изменилась: у здания устроился БТР-80 незнакомой модификации, ближе к центру встали две «Тунгуски».

Перед входом в медпункт гостей уже ждали несколько санитаров. Первым делом забрали Тюля, тела оставили накрытыми у входа, дабы не портить запах внутри госпиталя. БТР возвращаться не спешил, поскольку слегка сломался. Это дало возможность задержаться. Подождать починку машины разрешили в госпитале.

В знакомом помещении госпиталя изменилось только наполнение импровизированных коек: половина была занята солдатами с ранениями разной степени тяжести. Как правило, это были огнестрельные ранения в ноги, руки, реже — в туловище.

Костя какое-то время посидел на свободной койке у входа. Когда достаточно отогрелся, посмотрел на Диму. Тот сидел рядом, за последнее время не проронив ни слова.

— Вот это сходили… — начал Костя, осматривая помещение, — А ведь утром было у меня ощущение гадкое… Думал, из-за нашего мехвода… А тут вот как…

— Знакомо. — коротко ответил Дима.

Неожиданно из помещения медиков раздался очередной вскрик разведчика, которому вправили кость перед наложением гипса. Почти сразу за вскриком вышла Злата. Настроение у неё было будничное, слегка приподнятое. При виде угрюмых гостей оно сменилось на обеспокоенное.

— Привет, мальчики, — поприветствовала она и уселась на освободившееся между ними место, — что-то случилось?

— Не то слово… — буркнул Костя, — У вас, случаем, карандаша и листа лишнего нет?

— Зачем?

— Погибший у нас один… — ответил Дима, — Ванька Ельников. Помнишь, с высоты, из крупнокалиберного пулемёта стрелял…

На мгновенье девушка опешила, удивление сменилось неверием. Больно хорошо запомнился тот парень.

— Вы так не шутите… — ошарашенно проговорила она.

— А когда я так шутил? — грустно усмехнулся Костя, — На улице лежит, в мешке.

— Вы точно не ошиблись? Может, без сознания… — начала судорожно предполагать Злата.

— После взрыва снаряда за спиной жить проблематично. — отрезал Дима, — Я с санитарами к нему подходил. Они уж точно не дураки, мёртвого отличат…

— Покажите?

— Идём.

На улице Дима быстро нашёл нужный тёмный мешок, сдвинул с лица часть материала и посмотрел на Злату. Девушка опустилась на колени рядом с телом и ещё пару минут ошарашенно смотрела на лицо с закрытыми глазами. Привычным движением провела по холодному лицу, чуть задержалась на шее. Изо рта вырвался короткий всхлип, на глазах проступили слёзы.

Диме не хотелось приносить ещё больше душевных страданий, однако в тот момент он слабо отдавал отсчёт в подобных вопросах. Хотелось просто говорить и говорить, дабы отвлечься от неприятных мыслей. Приобняв тихо всхлипывающую девушку за плечо, сказал:

— У него ещё семья была: жена и дочка. Они у него вообще с шестнадцати… Сам нам рассказывал. Поэтому про карандаш с листом и спрашивали: хотели семье письмо прощальное написать, от отряда.

На какое-то короткое время Злата замолчала, смахнула набежавшую влагу рукавом и спросила:

— Как мне теперь Костю отпускать?…

— Боишься за него?

— Как тут не забоишься! Сначала, вроде, не боялась: стороной вас обходило, а до остальных особого дела не было… А теперь всё успокоиться не могу. Вдруг что случится и ещё кого-то из вас так привезут…

— А вот про нас такое думать не надо. — строго отрезал Дима и помог девушке подняться с колен, параллельно накрывая лицо куском мешка.

По возвращении в помещение Злата и Костя отошли, дабы поговорить с глазу на глаз, а Дима остался наедине с небольшим листом, вырванным из тетради, и с обгрызенным карандашном, который не помешало бы познакомить с точилкой. Как раз появилось время на письмо.

* * * * * * * * * *

Уважаемая супруга Ивана Ельникова, пишет его верный боевой товарищ и друг. От лица всего нашего отделения выражаю искреннее соболезнование вашей потере. Нам всем было тяжело осознавать, что такого смелого, самоотверженного и, в целом, достойного человека больше нет. За прошедшее время он успел поучаствовать в спасении не только наших, но и жизней других военнослужащих, пусть даже незнакомых. Мне самому знакома утрата близкого человека, поэтому я понимаю, как это ощущается вами и вашей дочерью. Если Иван не удостоится посмертных наград, он всё равно будет оставаться для нас всех героем, сложившим голову за общее дело. Обещаю, что его гибель не останется безнаказанной и за неё ответит каждая тварь по ту сторону фронта. С уважением, Станислав Гордиенко, Дмитрий Пращуров, Сергей Прохоров, Константин Дошкин и Павел Кошкин…