Начало тьмы
Шрифт:
— Ладно, раз уж вы все равно тут… Хотя мне непонятно, чего ради переклассифицировали экспедицию!
Отари благоразумно промолчал. Любое слово сейчас было некстати, ему вовсе не хотелось, чтобы профессор на нем срывал свой гнев. А ведь насчет поспешной переклассификации — чистая правда!
Дальнейший разговор перешел в более мирное русло — гран-эрмиер даже соизволил в общих чертах ознакомить его с целями экспедиции. Но ни словом не обмолвился о проакустике, чем привел Отари в полное недоумение.
— Кто из управленцев сейчас работает с проектом? — задал он естественный вопрос. О дальнейшем лучше переговорить со специалистом. Но ответ огорошил:
— Я вам уже сказал — помощников мне не нужно! — с неожиданным раздражением рыкнул Бронтом и добавил язвительно — Тем более с нехваткой имени…
Отари Ило постарался сохранить на лице маску учтивой деловитости:
— Вы хотите сказать, что в экспедиции нет специалистов управления?
— Слава богу, догадались! Если уж координаторы таковы, то что говорить о других…
Отари сохранил прежнее выражение лица:
— Но кто последний выполнял эти обязанности?
— Я же сказал — никто! Управленцы сидят в Управлении — там им и место, ясно?
Действительно, все было ясно — и совершенно необъяснимо. Чтобы за пять лет в экспедиции не было никого из клана управленцев?! Отари и раньше слышал о скрытом соперничестве между кастами, но здесь уже попахивало прямой конфронтацией… Ило вспомнил профессора Лемона, и это придало ему бодрости — что значит какой-то жалкий самодур в масштабах Федерации Звездного Мира с ее тысячами миров… Поэтому он довольно спокойно выслушал наставления Бронтома по поводу того, что ему можно, а чего нельзя. Опасения оправдывались — ему оставляли возможность дышать… ну, еще, быть может, есть и спать.
— …Учтите, помогать вам никто не обязан, — заканчивал Эш Бронтом, — все люди заняты, и единственное, что вы можете сделать, это не мешать. Вы поняли? Не мешать!
— Ясно, — без большого энтузиазма отозвался Отари. Чего уж тут не понять — ему ясно указали на то место, откуда не должно высовываться. Однако — его миссия с самого начала столкнулась со сложностями!
— Я бы хотел иметь возможность посещать океанские базы, — торопясь, высказал он свою просьбу. Он и не заметил, как перешел на тон просителя. И сейчас томительно осознавал свою зависимость.
— Транспорт — ваша забота, — бросил Бронтом и отключился. По сути, это замаскированная форма отказа. Отари с досадой ударил себя по колену. Без постоянного транспорта он обречен… Что же теперь — жаловаться Земле? Потеря времени — поплевывал Бронтом на Управление, а просить сюда инспектора… Н-да. Скользнув невидящим взглядом по рыжей оператрице, он мрачно уставился сквозь стену купола куда-то вдаль, пока в поле зрения вновь не замаячила огненная грива. Эта девчонка была на удивление вертлява — не успел Ило моргнуть, как она оказалась на другом конце зала, у корректирующих аппаратов, с деловым видом копаясь в прозрачных кристаллических внутренностях. Отари поймал себя на том, что его взгляд невольно следует за ней, и рассердился на себя — в голове ни единой дельной мысли, а туда же… Наконец, описывающий круги вокруг него рыжий эльф не выдержал:
— Что, получили? — в тоне сквозило какое-то робкое торжество. Отари посмотрел на нее, постаравшись вложить в этот взгляд всю возможную тяжесть. Подождав, пока ее смущение не достигло апогея, он медленно произнес:
— Не получил. Ни черта! Этот профессор — какой-то узурпатор…
— И не какой не узурпатор! — обиженно воскликнула она, выпрямившись — Он мой дядя!
— Простите… — ошарашенно пробормотал Отари. Вот он и угодил впросак! Но кто мог предположить, что между холодным айсбергом Бронтомом и этой живой, как язычок пламени, девушкой есть что-то общее?
— Здорово он вас отбрил! — с нажимом продолжила она, суетливо протирая что-то на пульте. — Еще бы! Он из клана Телалов в пятом поколении! А я уже в шестом!
Все это настолько отдавало чисто детским желанием прихвастнуть, что Отари невольно улыбнулся.
— И нечего улыбаться! — вмиг рассвирепела она, снова превратившись в фурию с пронзительным голосом. По всему видно, она находилась под сильным влиянием дяди. Но что она делает на станции — ведь работа оператора не из тех, что пристала генетически продвинутой? Впрочем, эти вопросы занимали его недолго — ровно столько, сколько он позволил себе отдохнуть в мягком кресле.
…«Черепаха» уборщика, вызывающе жужжа, проехала чуть ли не по ногам; за ней тянулась блестящая полоса обновленного пластика. Отари понял, что его выживают. Уже у самого выхода он обернулся и встретился с взглядом больших серых… — да, серых! — глаз. Выйдя, он неловко усмехнулся и пожал плечами. Миниатюрная хозяйка станции позабавила его, но впечатление осталось какое-то смутное и тревожное. «А ведь я так и не спросил ее имени», — напоследок подумал он и вдохнул относительно свежий наружный воздух.
Ничего не изменилось — все та же тишина. Только солнце передвинулось — теперь лучи падали отвесно, и бесформенная тень путалась под ногами. Рассеянно улыбаясь, Отари шел назад. Вообще-то ему уже следовало приступить к делу, но настроение никак не хотело соответствовать серьезным мыслям. Ничего, успеется…
Замечтавшись, он только через некоторое время осознал, что не один — рядом отчетливо слышались чьи-то шаги. «Оказывается, он способен быть и деликатным…» — с удивлением подумал Отари. Серокожий плониец молча следовал за ним на расстоянии метров пяти. Увидев, что его заметили, он подошел ближе, вопросительно подняв глаза.
— Хорошо, что ты не ушел, — искренне приветствовал его человек, — я хотел с тобой поговорить.
Неизвестно, была ли это улыбка, но в блеске глаз Унома что-то изменилось, и лицо его больше не казалось таким твердокаменным.
— Д… да… Я, тоже (скрипучий тембр вновь поразил землянина своей несуразностью).
— …один — скучно, говорить — интерес… но…
— А почему ты один?
Уном сделал уже знакомый змеиный жест рукой и сказал печально:
— Я… плохой… Не так… все. — и посмотрел на человека, как будто проверяя действие своих слов. Отари только поднял брови — что тут можно сказать? Неизвестно, что значит «плохой» в понимании туземцев, но Уном ему нравился, а он привык доверять своим чувствам.
Дальше пошли веселее — после еще одной демонстрации возможностей браслета Уном пришел в дикий восторг и сплясал на куче гравия танец-пантомиму — пораженный Отари узнал в ней себя и, как ни странно, свой браслет в действии. Похоже, у плонийца была абсолютная зрительная память — Отари казалось, что он видит себя снятым на видео… Впечатление нарушали только плавающие облаком пепельные волосы, отзывающиеся на каждое движение смятенным волнением.
На подходе к поселку вспомнилось о важном и неотложном деле. И, следя глазами за белеющими домиками, он без околичностей задал вопрос: