Чтение онлайн

— Уном, а есть ли у вашего народа лодки?

— М-м?.. — недоумение было неподдельным. Отари решил уточнить:

— Ну, то, на чем плавают по воде? — и махнул в сторону океана. Оживление плонийца сразу угасло, он отвел глаза и сказал:

— Н-не… знаю. Нет… Это — нет.

— Нет лодок?

— Н… нет — этого, — и он, не глядя ткнул гибким пальцем в сторону океана.

— Нет — этого? Чего — океана, что ли? — удивился землянин.

— Да! Да! Мы — здесь, там — нет! — Уном был категоричен, и в его тоне Отари уловил даже какую-то брезгливость. Этого координатор не ожидал — нет океана! На планете, девяносто девять процентов которой покрывала вода! Он внимательно присмотрелся к своему собеседнику — но нет, тот был серьезен. Список вопросов к Жюлю Кутюрфу был уже достаточно велик, и вот — еще один…

…В последующие два часа Отари выяснил очень многое, но среди этого, к сожалению, очень мало приятного для себя. Ходивший за ним тенью Уном только испуганно закрывал ладонями уши, когда ругань доходила до точки кипения. Координатор по очереди разругался со старшим диспетчером, инженером безопасности и главой программистов — всей управленческой группой Бронтома. Делал он это сознательно, а не от плохого характера — следовало сразу оставить в памяти след своего появления. Испортить отношения с гран-эрмиером он не боялся — судя по характеру, тот вряд ли прислушивается к чужому мнению. Подумав, Ило решил пройтись по эрмиерам станций — в конце концов, у них были права капитанов. Но ничего полезного, кроме знания названий баз, он не приобрел. Те семь начальников, с которыми он говорил, знать ничего не знали о нем и с подозрительным однообразием предлагали обратиться к главному — обозленный координатор в конце концов сам предложил последнему обратиться к такой-то матери, на этом и закончив переговоры.

…Переводя дух после утомительных перебранок, Отари решил, что на сегодня, пожалуй, хватит. Солнце докатилось почти до горизонта — короткий плонийский день подходил к концу. Сидя на крыльце своего дома, он уплетал дежурный обед, приготовленный кухонным комбайном, и пытался угостить Унома. Тот деликатно отказывался.

— …Так, значит — самолета нам не дали, — говорил Отари, загибая пальцы на руке, — да и зачем мне он. Вездехода тоже не дали — черт с ним! Не дали ничего водоплавающего, не говоря уже о космическом боте. Хорошо, что ноги оставили! — сардонически усмехнулся он, — Да только по воде ногами не пойдешь — я ведь не святой…

— Ч… человек… Жюль… — неожиданно проскрипел Уном, как-то особенно нехотя повернувшись. Отари непонимающе вскинул взгляд:

— Жюль Кутюрф?

— Да. Он… — тут Уном запнулся, но продолжил, пересиливая себя, — он — есть… у него есть…

— Лодка?

— Да! — как груз с плеч скинул тот и замолчал, отвернувшись. Отари оценил его жертву — необъяснимое отвращение к океану достаточно глубоко укоренилось в натуре плонийца. А новость была важной — оказывается, не весь транспорт принадлежит экспедиции!

— А ведь нам надо в деревню, — объявил Отари, стряхнув крошки подбежавшему механическому уборщику, — ты не против?

— Пойдем… — без энтузиазма отозвался Уном. Он, кажется, захандрил. Ило отогнал соблазн задать ему вопрос о том, что он делал здесь утром. Если бы Уном был человеком, про него можно было бы сказать, что это неприкаянная душа. А с такими следует обращаться осторожно.

…Вызывать этнографа не пришлось — тот сам вызвал Отари, едва подошло время:

— Координатор? Вы не забыли — сегодня в деревне праздник, а вы — почетный гость…

— Я иду. Только зачем же почетным гостем, я не…

— Не беспокойтесь — здесь так принято.

— А Уном?

— А что Уном? Придет с вами, ничего ему не сделается.

— Но он сказал мне…

— Пустяки, не принимайте близко к сердцу. Дело тут обстоит совсем не так, как вам кажется — Уном не изгой… Так что давайте.

— С удовольствием. Кстати, у меня к вам и деловой разговор.

— Да? Тем более — я уже давно никому не надобился!

Отключив связь, Отари мечтательно посмотрел вдаль. Потом задал вопрос:

— А как твои соплеменники относятся к Кутюрфу?

— Он любит нас… — последовал ответ. Действительно, что еще можно добавить?

— А к людям вообще?

Уном медленно перевел взгляд на него, и несколько мгновений царило молчание. Голос его прозвучал на удивление негромко, но отчетливо:

— Люди… нет. Жюль… О… тари… Есть.

…Ночное небо казалось бездонным колодцем, на самом дне которого неярко фосфоресцировала пригоршня гнилушек. Такое впечатление происходило от костров, «зажженных» на поверхности Плона. Вот они-то и были настоящими гнилушками, при этом выделяя достаточно много тепла — до сидящих доносилось потрескивание и запах поджариваемых мясных трав. Ило вначале недоверчиво принюхивался, но этнограф успокоил его, уверив в том, что местная еда для землян безопасна и даже вкусна.

Деревня представляла зрелище странное и даже страшноватое — лабиринт из сплетенных веток больше всего походил на огромный недоделанный муравейник. Ни домов, ни отдельных комнат — клубок коридоров, по которым, перекликаясь, ходили туземцы, очень похожие друг на друга. Похожие в буквальном смысле — Отари не увидел женщин и детей, не было и стариков… Можно было подумать, что праздник справляют без них, но Жюль обмолвился, что собралось все население деревни. Ему виднее…

…Скрипучий голос тянул и тянул одну и ту же ноту, бесконечно одинокую среди темноты и молчания. Тусклые отблески костров выхватывали из тьмы хаотические контуры обступивших площадь построек. Отари незаметно огляделся — сидевшие на земле плонийцы, словно окаменев, глядели в переливы огня. Голос внезапно умолк, землю опять придавила тишина. Скосив глаза на браслет, человек увидел, что прошло полчаса. А казалось, прошла вся ночь! Несколько негромких слов, и статуи ожили — несколько плонийцев подобрались к кострам и начали проворно ворошить толстые сочащиеся стебли. Отари облегченно вздохнул — весь этот обряд тягостно действовал на него, в первую очередь своей непонятностью. Да и праздником это можно назвать лишь с большой натяжкой…

Из темноты вынырнул Уном с какими-то дымящимися прутиками. Глаза у него подозрительно блестели:

— И… их… на! — не совсем членораздельно, но очень оживленно сказал он, протягивая их человеку.

— Спасибо… — на всякий случай поблагодарил его Ило. От палочек шел дурманящий пряный аромат. Кто-то шлепнул прямо ему на колени пучок сочной горячей травы; раздавались громкие голоса, выкрики — по-видимому, веселье началось. Этнографа нигде не было видно — Отари выбрался из возбужденной толпы и притулился у какой-то стенки. Как это называется — на чужом миру похмелье? Он осторожно понюхал ароматные веточки — в ушах зазвенело, как от доброй порции спиртного. «Этак они надерутся в лоск», — подумал он, присмотревшись к колыхающейся толпе. Из общего гвалта и шума начал прорезаться какой-то напев, голоса сливались в едином ритме рева — сейчас никто, пожалуй, не сказал бы, что это самое мирное племя галактики. Запястье тоненько кольнул разряд вызова:

— Где вы, координатор? Я вас потерял…

— На западной стороне площади, в тени.

— Иду, — огонек вызова погас.

Из толпы вывалился Уном — его шатало, ноги тряслись, как у пьяного, глаза остекленели, но он каким-то неведомым чутьем нашел своего спутника, посмотрел ему в лицо долгим взглядом и опустился рядом на плотно утрамбованную почву, прислонившись к стене. «Все в сборе», — машинально отметил Отари, выхватив взглядом приближающуюся фигуру этнографа.

— Ну как, попробовали уже местной травки? — весело спросил тот, блестя в темноте белозубой улыбкой. Толпа на площади взревела. Отари поморщился — мощность глоток у плонийцев поистине дьявольская!

— Ничего! Уже скоро… — не очень понятно прокричал ему в ухо Кутюрф. Отари кивнул. Разговаривать было невозможно — возбуждение достигло апогея, многие из туземцев уже не стояли на ногах. Когда спустя минут десять шум стал опадать, координатор понял, что имел в виду Кутюрф — площадь была усеяна телами повергнутых в наркотический сон. Он оглянулся на Унома — тот крепко спал, привалившись к стене.

— Ну, вот и все, — легко закончил этнограф. Да, это было все — только дотлевающие костры еще трепетали. На площади воцарилась мертвая тишина. Осторожно переступая через лежащих вповалку, Жюль направился куда-то на другой конец площади. Бросив взгляд на Унома, Отари последовал за ним. Этнограф шел, как будто имея определенную цель… Да, он уверенно завернул в один из коридоров. Отари шагнул следом — под ногами вдруг ворохнулась какая-то тень и с резким писком унеслась прочь, напугав его чуть не до обморока. Деревня служила гнездовьем для чертовой уймы мелкого зверья…