Чтение онлайн

Выспавшись, я встал как стемнело, ну вот привык я жить ночной жизнью. Покинув квартиру, да ещё через балкон, я направился на дело. Да к Филатову этому. Пора поквитаться за всё. Проблема в том, что я знал одну его должность, но где живёт, когда дома бывает, вот это мне не известно. И как получить информацию, кроме как брать языка, я не знал. Оставалась надежда на опцию прослушивания. Может кто помянет его? Кстати, когда дошёл до Центрального управления городской милиции, то район с моим домом в зону работы Взора попадал. Если кто ко мне ломиться будет, сразу узнаю. Вот так на велосипеде, чтобы тихо, я и добрался докуда нужно, покрутился и покатил назад. И чего ездил если прослушивать и из квартиры могу? Хотя бы определил какое здание мне нужно. А вернувшись, убрал велосипед в Хранилище, потоптался на том месте где ранее машина стояла, осмотревшись, и ругнулся. У меня тачку угнали. Опять. Причём так вышло, что я не акцентировал на ней внимание, у меня сейчас здание управления столичной милиции под всем вниманием, вот и проворонил. Ладно, время есть, поищем. Дарить машину каким-то ушлёпкам я не собирался. Да и размяться хотелось.

Ночью жизнь в столице замирала, действовал комендантский час. Да даже мне было сложно ездить по улицам. Ладно патрули, они как раз проблем не доставляли, я банально объезжал их по параллельным улицам. Так ведь теперь на перекрёстках некоторых улиц посты, вот их объехать сложно. Хотя оказалось, что возможно. У меня был пропуск на ночное время, свободный, но светить себя я не хотел. Так я и катался по улочкам, пока Взор не дал сигнал, на границе дальности его работы сработала метка, поставленная на машину. Это что-то вроде магической радиационной метки. Удобная штука, входит в арсенал «облака». Правда ставить метку можно только касанием, дистанционно не работает. Вот я так и поставил. Добравшись до гаражей, а тут похоже автохозяйство было, я проник на территорию, и возникнув за спиной сторожа, ножом вскрыл тому аорту, отбросив в сторону, чтобы кровью не запачкаться. Выронив «берданку», благо та не выстрелила, тот упал, хрипя и булькая. Пожилой совсем, а вор. Дальше прошёл к стоянке машин у ремонтного бокса, и убрал свою машину в Хранилище. Подумав стал искать свою первую, ту что пропала после ареста. И представляете, нашёл. В одном из боксов стояла. Машина тоже новенькая, но пока каталась без меня, тысячу километров наездила. Забрал. Чужие мне не нужны, да и хлам тут один, так что покинул территорию тем же путём, и на велосипеде покатил обратно. Машину поставил туда же где стояла. Её вскрывали аккуратно, следов нет, внутри всё тоже на месте. Так что запер, и вернулся в квартиру тем же путём через балкон. Вскоре я уже спал.

Утром меня разбудил стук, уже знакомый посыльный в звании лейтенанта, ждал на лестничной площадке. По часам на комоде время восемь утра. Встав я прогулялся к двери и выяснил что меня ожидают в Генштабе. Так что лейтенант спустился вниз, там машина, которую за мной прислали, сам я умылся, быстро оделся, и заперев квартиру, вскоре сел в машину. Свою не трогал, как стояла на месте, так и стоит. Вскоре мы были у нужного здания. Маршала ещё не было, тот пребывает в десять часов, потому что работает допоздна. Чуть ли не до утра.

Пока того не было, я в новенькой отглаженной форме ожидал его прибытия в приёмной. Тут с два десятка командиров ждало, меньше полковника не было, и я со своим званием тут откровенно не смотрелся. Разве что звезда Героя, к которой я очень серьёзно относился, хоть как-то примиряла моё тут появление. А то всё косились. Правда, вскоре узнавать начали, перешёптывались, но я так и сидел на месте, почти час, пока не появился Шапошников. И чего так рано привезли? Осмотрев командиров в приёмной, тот приметил меня сидевшего в уголке, и велел:

– Зайди.

Пройдя за ним в кабинет, чувствуя спиной недовольные взгляды командиров, отметил что тут окна были распахнуты, проветривали помещение пока маршал отдыхал. Сейчас секретарь закрывал окна. А вообще свежо, бодрит. Указав на стул, маршал велел садиться. Сам сел за стол, и вдруг спросил:

– Ты встречался со штабом Двадцать Шестой армии и её командиром?

– Да, товарищ маршал, на первые же сутки как линию заслонов перешли, оказавшись на территории котла. Встретили в двух километрах от заслонов. Шли в наглую, с одним головным дозором, разводили дымные костры, не соблюдали шумомаскировку. Меня удивляет что те вообще до заслонов дошли. Их давно должны были перехватить. Везунчики.

– Не такие и везунчики. Когда переходили линию застав, нарвались на пулемётный огонь. К своим удалось прорваться едва ли трём десяткам. Остальных там положили. Командарм погиб.

– Ничуть не удивлён. Нашумели скорее всего, товарищ маршал. Я их предупреждал, да видимо не в коня корм.

– В том-то и дело что начальник Политуправления армии, а он выжил, хотя получил тяжёлое ранение бедра, сообщил, что ты вышел на их штабную колонну, отказался выполнять приказ, да ещё навёл на немецкую засаду.

– Вот сволочь злопамятная.

– Это так?

– Нет. Встречались, дело было, те сами выходили на нашу дневную стоянку. Парням пришлось прятаться, а я вышел к ним. Потом командарм пытался отдать приказ, чтобы я их вытащил из того дерьма куда те сами залезли, да ещё бросив вверенные им войска. Да, я отказался выполнять приказ. Парни бы меня не поддержали, а один я бы не справился. Так что показал на карте где немцы распложались, где пулемёты стоят, как обойти. Шанс у них был, но видно нашумели, и дальше понятно. Взлетели осветительные ракеты и заговорили пулемёты.

– Товарищ Гусаров, вы знаете что такое субординация? Вы знаете, что старшим по званию нужно подчиняться?

– Что-то такое было, товарищ маршал. Где-то о подобном читал.

– Этот комиссар друг самого Мехлиса, такого тронь вонять долго будет, а ты не только тронул, но и ещё сплясал на нём.

– Товарищ маршал, я с ним вообще не общался, он только вопрос про парней задал, существуют они или нет, и всё.

– Сейчас уже не важно, товарищи из Политуправления жаждут твоей крови. Под трибунал, как они этого требуют, я тебя отдавать не буду, решу наказание частным порядком. Для начала сниму одно звание, станешь техник-интендантом второго ранга, всё равно непонятно как ты своё звание получил, и домашний арест на десять суток. Всё ясно?

– Да, - вздохнув я встал, вытянувшись.

Обидно, но Шапошников меня слил. Слова про трибунал — это просто слова. Мог отделаться устным предупреждением, без занесения в личное дело, а этот решил прогнутся под комиссаров. Видимо есть та струнка, за которую те дёргают и ему приходиться плясать под их дудку. Тот меня передал своему помощнику в звании генерал-майора автобронетанковых войск, велел с ним решать вопрос передачи обещанного. Решили. Пришлось изрядно покататься, но за двое суток я всё обещанное передал. Вооружение на одну дивизию, с артсистемами и миномётами, зенитки тоже были, потом на артполк, а в танковый батальон весь хлам. Сорок единиц. «КВ» не дал. В авиацию передал девять «СБ», и девять «И-16», без аэродромной техники. Только сами самолёты, рухлядь, оставив новенькие машины. После этого от меня отстали. Я посетил интендантское управление, мне приказали там появиться, там мне изменили удостоверение, теперь я техник-интендант второго ранга, снял по кубарю из петлиц. Так ладно это, к себе вызвал комиссар управления, и велел сдать корочки кандидата в члены партии. Этот хоть не рвал, убрал в сейф, и сказал, что буду себя хорошо вести, получу обратно. Что-то со стороны это дрессурой кажется. Ладно дали тумаков, а где пряник?

Пряником видимо были те самые десять суток ареста. Точнее отдыха. Кстати, в интендантском управлении я числюсь в резерве, меня туда вывели. Начальник отдела кадров хотел было меня в войска направить, там сильная нехватка опытных снабженцев, но я сообщил о решении Шапошникова и тот сдулся. Приказал мне явиться сразу же как срок закончится.

Надо сказать, отдыхал я душой и телом. Ну и пусть домашний арест и я дома сижу, зато выспался, отдохнул, в ванной поплескался. Час из неё не вылезал, всё горяченькой добавлял. Меня не трогали, не вспоминали, аж три дня. И вот к обеду двадцать девятого октября, всё же вспомнили. А у меня большая готовка шла, делал запасы, чтобы в Хранилище хранились, и я мог в любое время достать и поесть горяченького и свежего. В кастрюле борщ доходил, а меня тут отвлекают. Открыв дверь, опасного я не видел, всё тот же посыльный в звании лейтенанта, я поинтересовался:

– Каким судьбами?

– Вам приказано явится в Генштаб.

– И что?
– приподнял я бровь.

Тот даже растерялся, и повторил:

– Это приказ.

– Давайте, - протянул я руку.

– Приказ устный.

– Тогда идите к чёрту. Я нахожусь под домашним арестом, и пока не будет письменного приказа, своей камеры не покину. Всего хорошего.

Закрыв дверь, я продолжил варить борщ. На двух сковородах доходили запеканка и тушёная скумбрия. Мне мой первый опыт тушения понравился, объедение. Потом отварю риса и картошки. Последнюю заправив её сливочным маслом и чесноком. Сразу духовитой и вкусной станет. Не зря чеснок второй колбасой называют. Или это сало с чесноком? Да не важно. Часа, пока тот лейтенант отсутствовал, мне хватило чтобы всё закончить и убрать в Хранилище. Даже кухню проветрил, а то рыбой провоняла, и тарелку борща навернул со сметаной. Кстати, бегал к управдому, пару свежих скумбрий отнёс, хозяйка очень благодарила. Нормальная семья, мне нравилась. Единственные, кто, как ни странно, мне не лжёт. Ещё пару рыбин пожилым соседям отнёс, тоже благодарили. Так что, когда раздался стук в дверь, я был в ванной, зубы чистил, поэтому пройдя к двери, открыл её, и не вынимая щётки изо рта, взял протянутый мне приказ, прочитал и кивнул, мол, сейчас буду. Приказ был подписан секретарём Шапошникова. Интересно, и какого чёрта им от меня нужно? Я вообще-то снабженец и меня нужно вызвать через моё интендантское управление.