Чтение онлайн

Но я точно знал, что это не смерть. Смерть – избавление, а если тебе больно, значит, ты еще жив. Как там говорят старики: если ты проснулся утром, и у тебя нигде не болит, значит ты умер. А у меня в этой яйце болело все: руки, ноги, голова, желудок, почки, печень. Временами боль из тупой становилась острой, да такой мучительной, что я исстирал в порошок зубы, сжимая их.

Мне казалось, эта странная процедура никогда не закончится, что я так и буду лежать в этой вязкой влажной темноте и страдать, страдать, страдать. Возможно, это и есть адовы муки, которые нам всем предстоят после смерти. Впрочем, меня, наверное, уже этим не испугаешь. Раньше я не понимал церковного выражения –мученик. А теперь понял, это такой же парень, как я, только чуть несчастнее.

Я долго не мог потерять сознание, но в какой-то момент мне повезло и удалось забыться. Не знаю, сон это был или не сон, потому что мне ничего не снилось, но я уже больше не ощущал боли, просто лежал и и меня легко покачивало. А потом почувствовал, что мне уже не так комфортно, не так тепло и не так мягко. Скоро понял, что лежу на чем-то твердом. Я открыл глаза и увидел серые тучи над головой, которых ну никак не могло быть в том яйце.

Я приподнялся на локтях и огляделся. Точно. Как-то оказалось, что я лежал на центральной площади базы рядом с лифтовым провалом. Недалеко от меня стояло на опорах, а теперь я знал, что это не опоры, а ноги, яйцо, и оно было не моим. Почему я так решил? Потому что изменился цвет яйца, он стал желтым, изменились размеры, оно стало раза в полтора больше, изменился вес, яйцо стало массивнее.

Впрочем, я откуда-то знал, что меня оно примет, как своего пилота. Слово хозяин я не хочу использовать, потому что никто не может быть хозяином живого существа, а оно было живым, теперь я это знал точно. Я встал на ноги и осмотрел себя. Вроде ничего не изменилось: две ноги, две руки, между ногами тоже что-то вроде прощупывается через плотную чужую кожу. Что это за кожа я тоже теперь знал, это покрытие только что рожденных яиц. И воздуха мне тоже хватало. А еще впервые в жизни у меня нигде ничего не болело, появилась невероятная легкость в теле, казалось, что я могу подпрыгнуть и взлететь до самих серых туч.

И это было странным, потому что боль у меня была всегда. А теперь ее не стало, и это здорово, удивительно, чудесно, прекрасно, радостно и замечательно! Я походил по площади, даже зачем-то заглянул вниз на остановившуюся платформу лифта. Все там было по-прежнему, тот же разбитый броневик с открытой дверкой. Я начал ощупывать себя и с облегчением обнаружил карточку доступа во внутренних складках внешней кожи –там образовалось что-то вроде кармашка. И это было тоже хорошо, значит, я смогу снова придти к паучихе. А чего? Плохого она мне ничего не сделала, наоборот –вылечила от моей болезни, вот даже яйцо новое подарила. Правда, насчет вылечила, я сомневался, но боли не было и это уже хорошо.

Я подошел к яйцу, приложил руку к желтой пластиковой блямбе, хоть теперь знал, что это не пластик, мою руку кольнуло, и рядом со мной открылось отверстие, из которого пахнуло знакомым запахом органики, и появились ступеньки. Я поднялся и передо мной открылся довольно высокий коридор, по которому можно было пройти, не пригибаясь. Я пожал плечами и зашагал вперед, прошел три метра коридора, и оказался в рубке, точнее в небольшом помещении, которое для меня вырастило яйцо. Посередине стояло кресло. Я сел в него, и почувствовал, как уменьшается свободное пространство вокруг меня. Само кресло потеряло форму, опускаясь превращаясь в удобную лежанку. Меня зажало словно в мягкой пене, на лицо опустилась кожистая маска, через которую я свободно мог дышать. А еще через мгновение я увидел, что стою на шести порах посередине площади, и мое тело -яйцо полно жизни и силы.

Я оттолкнулся своими шестью лапами от твердого камня, поднялся на десяток метров вверх, облетел площадь и вдруг увидел, как из развалин появилась большая мохнатая лапа и помахала мне на прощанье. Я тоже помахал, чем, не знаю, возможно убирающимися опорами, и полетел к поясу астероидов. В конце концов, чтобы не происходило в моей жизни, а кредиты отдавать все равно придется. Да и на станцию тоже надо лететь, это мой дом теперь. Как говорил мой приятель, хочешь не хочешь, а на работу все равно придется идти – в этом вся жизнь и состоит, немного приятного и через край труда.

До пояса астероидов я долетел минут за пятнадцать. Это яйцо было быстрее и мощнее, лететь на нем было одно удовольствие, а еще оно хорошо понимало меня, а я его. Я сразу нырнул в глубину, пронесся мимо массивной огромной горы, скользнул чуть в сторону, откуда-то зная, что именно там находится то, что мне нужно. И вот она – огромная глыба с содержанием руды двадцати процентов, медленно вращаясь появилась из темноты. Я подлетел к ней, притормозил, сравнял скорость с ней, потом одним непонятным для меня движением обвил ее своим телом, и она оказалась у меня в животе.

Вот так вот оказывается можно, даже манипуляторы не нужны. Я проскочил между двумя глыбами, выскочил на свободное пространство и помчался к космической станции, которую ощущал, как далекую небольшую теплую звездочку. Долетел быстро, гораздо быстрее, чем на своем прежнем яйце, по моим прикидкам скорость возросла в несколько раз. Причем я не понимал, как можно создать космический двигатель из органики, не представлял, на каких принципах он работает, не было же выхлопной струи сзади, ни каких-либо других выхлопов, ощущение было таким, что я просто тянулся вперед к каким-нибудь звездам, и меня толкало вперед. Возможно, яйцо работало на каком-то гравитационном приводе или на чем-то похожем.

Впрочем, чего умничать? Что мне известно о космической технике инопланетян? Да ничего. Но это яйцо умеет летать, и не только, оно может делать много чего еще, и главное, что оно откуда-то берет энергию и топливо для своего движения.

На подлете к станции я услышал голос диспетчера:

– Незнакомое судно назовите себя, иначе будете уничтожены, станционные средства противодействия приведены в боевую готовность.

– А руда вам уже не нужна? –спросил я. – Я что, зря ее тащу с астероидов?

– Чел, это ты? – настороженно спросил амп. – Голос вроде знакомый.

– Это я, господин диспетчер, – буркнул я. –У вас появились какие-то проблемы с моим узнаванием? Раньше вроде такого не было…

– Так ты летишь на другом корабле, – проговорил диспетчер. –Он хоть и подает правильные сигналы, как тот прежний, но размером то он другой. Где взял корыто?

– Вот хотите верьте, хотите нет, – ответил я. –Но это все тот же корабль. Я по вашей рекомендации слетал на эту разрушенную базу и… вы оказались правы, ничего не нашел кроме подкормки. Положил его в трюм, и мое судёнышко как-то его сожрало и подросло.

– Звучит, как фантастика, ты может не знаешь, но космические корабли не жрут ничего кроме топлива, и не ремонтируют себя сами, иначе мы бы все были здесь не нужны, – буркнул диспетчер. –Значит, так, чел, лишних движений тебе делать не рекомендую, насчет стационарных орудий, направленных на тебя, я не шучу. Сейчас скидываешь на фабрику руду и летишь к приемному доку, там оставляешь корабль, и отправляешься прямиком к ребятам из службы безопасности. Они тебе зададут тебе свои вопросы, а Корн проверит твое судно – то оно или не то.