Чтение онлайн

Людям все внушают и внушают антигуманную и антиестественную для человека мысль — «самость»: они должны заботиться о себе сами. Но возможно ли это? Дети с детства должны о себе сами заботиться (человеческий плод рождается недоразвитым)? А что такое тогда за понятие «Родина-мать»? Ведь оно напрямую подразумевает заботу государства о своем народе. Обратный аспект этой басни состоит в лжи, что мол господа всего добились сами в конкурентной борьбе, но людей они при этом настоятельно уговаривают не бороться, быть смиренными, но заботится люди должны о себе сами, не повторяя господских и бандитских — криминал нынче дружит с господами — методов борьбы и обретения собственности. Рабы не могут заботиться о себе сами — твердит либерализм. Но не рабы — свободные люди — не могут не бороться. Противостоять. Одним получается можно всеми способами добиваться своего куска, а другим уже нельзя этого делать, биться за свое место под солнцем — это может оказаться не толерантным, нарушить мир и спокойствие, подвергнуть угрозе основы ранее установленного порядка. Это видите ли опасно для «всех». А у «всех» спросили? «Всем» ограничивают референдумы и публичные выступления против власти, выборы глав регионов и муниципалитетов, меняют выборы представителей на назначенное мажоритарное стадо. Разрешают выбирать только управдомов, да и то из рекомендованных. Явно за «всеми» стоят шкурные интересы «не таких как все» — элит.

Либерализм отмежевывается от любой своей причастности к произволу и насилию «свободного предпринимательства» — торговли тотальным суррогатом, ГМО и контрофактом, «частной собственности» — грабительской приватизации, индивидуального «laisser faire» — чудовищной педофилии и разврата. Он отмахивается костылем гуманизма, который сам же презирает, как «нерациональное» явление, от всех попыток мирного и воинственного характера восстановить социальную справедливость и порядок.

Либерализм как у нас, так и во всем мире выродился в свое противоречие. Он подверг уничтожающей критике своих оппонентов. Застыдил Гитлером и Сталиным правых и левых. И возвел себя в непогрешимый, незыблемый Левиафан, который не слышит и не признает критику других.

Проверил недавно либерализм собою на прочность Россию, но именно здесь он сам и не выдержал эту проверку. Россия как раз и стала лакмусом несостоятельности либерализма. Как это уже не раз было в истории, еще одна идеология разбилась об ее суровость и парадоксальность.

Главное достижение Западного либерализма — «рыночная экономика» — рухнуло в России. Миф либерального лицемерия о том, что «чем больше богатых, тем меньше бедных» рассыпался под фактами экономической реальности, которая утверждает на деле, а не на словах обратный принцип — «чем больше богатых, тем больше бедных». Либералы провалили систему «прав человека» — они повсеместно нарушаются. Либеральные ценности оказались, по сути, буржуазными потребительскими ценностями. Они не оправдали ожидания большинства людей. Есть деньги — доступны либеральные ценности, нет денег — ценности недоступны. За этот глянцевый мираж у людей отняли сокровища духовных традиций и социальные гарантии. Двойные стандарты — «самопротиворечие» западных либералов по отношению к России настолько очевидны, что доходят до абсурда. В либеральной, демократической Европе ныне спокойно процветают нацистские Эстония и Латвия. Наши соседи создали 3 музея советской оккупации: 1 — в Грузии, 2 — в Прибалтике. Россия окружена националистическими государствами, в которых преследуют и принижают в правах русское население, русский язык, исповедуют исторический шовинизм по отношению к русской культуре.

Когда-то Достоевский выразил мысль о том, что либералы погубят Россию. Наступает поворотный пункт в истории нашей страны. Может быть, слова великого русского гения и сбудутся. Но Россия всегда была парадоксальной. А парадокс — это закон природы, и он действует. Возможно, РОССИЯ ПОГУБИТ ЛИБЕРАЛИЗМ.

Вот об этих людях «не таких как все» и пойдет речь далее. К подобному гуманистическому определению можно сразу же придраться: «не такой как все» часто сам себя в первую очередь относит к другой группе людей. И далеко не всегда безобидно по отношению к «таким как все». «Таких как все» сейчас очень старательно учат «понимать» «не таких как все»: в смысле относиться к их неординарности нейтрально. Но это еще вовсе не значит «понимать». В их неординарности изначально заложено непонимание «таких как все», даже неприятие — весь смысл неординарности «не таких как всех» состоит в том, чтобы не понимать «таких как всех». Их также необходимо учить нынче «понимать» и терпеть ретроградность и ординарность «таких как все», но этого не делается, а порой это даже запрещается и порицается. Далее попробуем действительно понять «не таких как всех», разобраться в них.

«Не такие как все» считают себя чем-то неординарным по отношению к остальным людям. Они акцентируют свою неординарность, как в индивидуальном, так и групповом порядке — в отношениях неординарного, ненормативного характера. Неординарность заключается, прежде всего, в отношениях асистемного, асоциального (не обязательно антисоциального) характера: то есть это не просто корпоративное или индивидуальное выделение системного общественного порядка, но отделение, разрыв с социумом, с большинством по идейным соображениям неординарности. «Не такие как все» утверждают разрывом свою исключительность, но если жить вне общества невозможно, то они входят в конфликт с нормой большинства, проявляют агрессию и экспансию: они пытаются отождествить весь мир со своей неординарностью, вовлечь его в себя — в сферу своего доминирования, и в то же время отгораживаются от него этой же неординарностью. Это проблема потребления и роста с одной стороны — «не такие как все» хотят больше потреблять, а с другой стороны хотят оставаться неординарными.

«Не такие как все» утверждают свою неординарность обычно по отношению к большинству или к системе. Получается, что они в меньшинстве, а значит, в «слабой» позиции, и им требуется «понимание» со стороны большинства — независимость неординарности. Но это — заблуждение «не таких как все». Они часто противопоставляют себя большинству — совокупности индивидов, среди которых нет ни одного одинакового человека. Их неординарность становится групповой, а следовательно однородной по отношению к индивиду, то есть они тоже становятся большинством в своей солидарности в отношении к отдельным людям.

Главная же проблема «не таких как все» состоит в том, что они связывают свою неординарность с ростом личности в отношении к совокупности личностей общественного большинства. Рост они связывают только лишь с убогими асистемными и асоциальными отношениями. Они считают, что совершенствуются за счет убожества, а не за счет талантов, способностей, здоровья. Они думают, что именно неординарное убожество движет их вверх, является причиной роста. «Не такие как все» не понимают, что эта асоциальность (анормальность) лишь тень и издержки реальных усилий и сложных жизненных обстоятельств. Они возвышают свое страдание и преодоление, а свои таланты, способности делают прислужниками убожества. Если же особых талантов и способностей не было, а только был культ неординарности, следование (мода), то люди эти ничем не отличаются в своем частном конформизме от большинства в его общем конформизме. Мода — не рост.

Следующая проблема «не таких как все» — отношение к системе и обществу с позиций субъективного превосходства. Приведем ниже отрывок из одного образчика прославления образа мысли и жизни, причем дегенеративного, «не таких как всех», пример их абсолютного презрения, неуважения и нетерпимости по отношению к «таким как все» — «Духless» С. Минаева:

«…когда ты в девяносто пятом торговал пивом в палатке, я уже врубался в окололегальное перемещение грузов через российскую таможню. Потому что, когда ты по пятницам несся с работы на дачу, чтобы бухнуть с батяней на природе и все такое, я жрал МДМА в „Птюче“ и перся под Born Slippy Underworld. Потому что я не могу позволить себе, чтобы в моей машине на заднем сидении валялась книга с названием „Комбат атакует“ или „Спецназ выходит на связь“. Мы очень разные, ты врубаешься? Я не смотрю „Бригаду“, не люблю русский рок, у меня нет компакт-диска Сереги с „Черным бумером“. Я читаю Уэльбека, Эллиса, смотрю старое кино с Марлен Дитрих, обалдеваю от итальянских дизайнеров…. И это у тебя никогда не уложится в голове, потому что ты живешь, как жили твои родители и родители твоих родителей. Чтобы жена, чтобы дети, чтобы все, как у людей. По воскресеньям в гости к соседям, по понедельникам с похмелья на работу, по субботам в торговый центр, как в Лувр, со всей семьей да на целый день. У ВАС так принято. И мне этого никогда этого никогда не понять и не принять, как шуток из программы „Аншлаг“…»

… и далее в том же духе со всеми достопамятными желчными и презрительными стереотипами и предрассудками по отношению к нормальному человеку из «таких как все», с грубоватой стилистикой образа недалекого, тупого, полу-животного типажа «такого как все». И в то же время восторженная саморефлексия своего убогого «я», осознающего и наслаждающегося собственной бессмысленностью и бесцельностью существования — пафос декаданса. Даже название говорит само за себя — смешанная аллитерация понятия «бездуховность»: «мы уродуем себя, потому что это прекрасно». Духless — здесь смердит гниющими душами «не таких как все». Это гимн неприятию и непониманию по отношению к «таким как все». Но гуманисты из этой «касты» все же увещевают нормальных людей понимать и не осуждать тех, кто их презирает: «все мы люди, все мы братья». На претензии «не таких как все» к «таким как все» можно ответить очень конструктивно и непредвзято. Большинство «таких как все» занимаются пусть и не творческим трудом, но на их долю выпадает основная ноша повседневного созидательного труда. Кто-то должен хлебушек выращивать, скотину пасти, на заводах работать, не так ли господа «не такие как все»? За это их можно уважать. А недостатков в природе на всех хватит.

Превосходство, избранность — вот божок «не таких как все» — надуманное превосходство, зачастую не опосредованное трудом и преодолением.

Достойный человек мнит себя не хуже других, свое превосходство он доказывает через труд. Он подтверждает данные ему природой способности, свою полезность для мира. Он чтит себя достойным в любой сфере роста. Достойный не отделяет себя от общества. «Не такой как все» изначально, на пустом месте, на идеализации своих возможностей мнит себя лучше других. Он не «достойный», а априори «лучший» — не по результату. Страдающие «избранностью» люди начинают ошибаться, полагая свою «избранность» априорной, законной от природы. Они называют себя «избранными». Но называться избранным — это не одно и то же, что стать им и быть избранным — нести бремя избранного, а не получать дармовую выгоду от спекулятивной априорности «избранности». Избранность следует заслужить — необходимо, чтобы ее подтвердили другие люди, поддержали ее.