Чтение онлайн

М. Ю. Мягков утверждал, что нацистские генералы и политическое руководство Германии переоценили возможности сил вермахта и не учли высокую моральную составляющую Красной армии, качественную мобилизационную готовность советской промышленности. У руководителей Третьего рейха после приграничных сражений сложилось впечатление, что победа над противником будет легко достижима. Объективной причиной выступало также и расположение транспортных коммуникаций СССР по центральной оси «Вильно – Минск – Смоленск – Москва», что одновременно облегчало движение по центральному направлению, но тормозило переброску сил немецкой армии на фланги (с. 23–24). И все же, «вопрос о том, каким образом немецкие войска овладеют Москвой в результате развития операции «Барбаросса», должен был решиться впоследствии, исходя из конкретной обстановки. Надобности в особой операции именно по захвату советской столицы в будущем могло и не понадобиться. Очевидно, предполагалось, что Москва падет сама собой в случае развала советского сопротивления» (С. 25), делал выводы автор. Реалии войны показали ошибки немецкого руководства в разработке и осуществлении плана «Барбаросса».

В своем труде «Россия над бездной. 1918 – декабрь 1941 г.» видный отечественный исследователь А. И. Уткин раскрывает процесс подготовки Германии к новой мировой войне, который, как считал российский ученый, началась уже на второй день после подписания позорного для немецкого государства Версальского договора (1919) [55] . А. И. Уткин анализировал стратегию Третьего рейха в отношении СССР и фокусировал внимание на серьезной недооценке возможностей Советского Союза как в собственно военной области (число и качество дивизий РККА), так и в экономической (результаты индустриализации), политической областях (с. 281–315).

В 2001 г. свет увидела книга американского военного историка Д. Гланца «Барбаросса»: вторжение Гитлера в Россию, 1941». Это труд интересен тем, что в нем более объективно, чем в предшествующей западной историографии, излагались истинные цели Третьего рейха в отношении СССР. Д. Гланц обращал внимание, что весомым фактором успешного для Германии начала войны было стечение обстоятельств: Красная армия находилась в состоянии реорганизации, в то время как вермахт уже завершил ее [56] . Имеет смысл отметить, что данная идея Д. Гланца созвучна оценке ключевых причин неудач РККА в начале войны, которые высказывали выдающиеся советские военачальники во главе с Г. К. Жуковым и А. М. Василевским в своих воспоминаниях (см. седьмую группу).

Особенности планов Третьего рейха в отношении СССР на ленинградском направлении и их реализация представлены в книге В. В. Бешанова «Ленинградская оборона» [57] . Автор отмечал, что стратегия немецких захватчиков уникальна на данном направлении именно тем, что была применена блокада. Ленинградское направление наступления вермахта считалось одним из важнейших наряду с московским и киевским. В первую очередь это обусловлено тем, что Северная столица обладала огромным экономическим потенциалом, порядка 75 % продукции было оборонного значения. Существовала и пропагандистская подоплека, ввиду того что Ленинград считался «колыбелью русской революции». Гитлеровские генералы исходили из важного стратегического и транспортного положения Ленинграда: с его захватом обеспечивались морские коммуникации по перевозке финского никеля и шведской железной руды, устанавливалась сухопутная связь с союзной Финляндией (с. 5–6). Исследователь отмечал, что взять город планировалось силами двух наступательных группировок (с севера – финская армия, с юга – группа армий «Север»). При этом Гитлер понимал, что только этих сил, возможно, не хватит для выполнения «неотложной задачи» по взятию Ленинграда, поэтому план «Барбаросса» предусматривал остановку сил группы армий «Центр» на рубеже Днепра и переброску их на север. Наступление на Москву до взятия Ленинграда, таким образом, не планировалось (с. 7).

Кроме того, для реализации данных планов Третьему рейху необходимо было привлечь на свою сторону Финляндию. В конце мая 1941 г. в Зальцбурге состоялись финляндско-германские переговоры, где немцы намекнули на возможность совместного вторжения в СССР. Вступление Финляндии в войну кардинально бы облегчило положение группы армий «Север» и позволило бы перерезать стратегически важную мурманскую железную дорогу (с. 20).

Планирование войны против СССР характеризовалось существенной недооценкой военно-политического и экономического положения СССР накануне войны. В частности, известный немецкий историк Й. Хоффман пришел к выводу, что Красная армия А. Гитлером и его окружением рассматривалась как малопригодная для ведения современной войны, в том числе благодаря инспирированным Сталиным массовым чисткам среди высшего и среднего командного состава. Он ссылается на мнение начальника Генштаба германской армии генерала Ф. Гальдера, который исходил из того, что ущерб от репрессий в отношении командных кадров в Красной армии не может быть компенсирован в скором времени даже принятыми широкомасштабными мерами по ее реорганизации. Это стало одной из основных причин принятия решения о нападении на Советский Союз в 1941 г. 15 января 1941 г. на основе собранных в 1940 г. разведывательных сведений о состоянии Красной армии было подготовлено секретное служебное издание «Вооруженные силы Союза Советских Социалистических Республик», содержавшее данные о боевом и численном составе Красной армии [58] .

Проблематика недооценки потенциала Советского Союза и его способности отражать германскую агрессию даже в случае потери значительной части кадровых дивизий на западной границе была развита в исследовании видного отечественного военного историка А. Исаева «Котлы 41-го». Автор на основе богатой подборки архивных материалов показывает сильные и слабые стороны концепции блицкрига, причины неудачи ее реализации на территории Советского Союза [59] .

В 2007 г. на Западе была издана монография К. Беллами «Абсолютная война: Россия во Второй мировой войне: современная история». К сожалению, К. Беллами не избежал использования ряда сложившихся в англосаксонской научной модели стереотипов о том, что именно странам Западной Европы и Америки уделялось основное внимание в стратегическом планировании Германии. Интересно, что К. Беллами, вслед за Д. Гланцем, указывает, что успехи вермахта были в значительной степени обусловлены не отличным качеством работы системы военного планирования в Третьем рейхе, но тем субъективным фактором незавершенности перехода РККА к новой модели внутренней организации [60] .

Ответственность за неподготовленность Красной армии к отражению нападения Германии историк Й. Хоффман, в частности, возложил на наркома обороны К. Е. Ворошилова, его преемника на этой должности С. К. Тимошенко, начальника Генерального штаба Г. К. Жукова и особенно на начальника Главного разведывательного управления РККА Ф. Голикова, который интерпретировал поступавшую разведывательную информацию таким образом, чтобы она соответствовала взглядам Сталина относительно намерений Гитлера, считавшего, что тот до завершения борьбы с Великобританией не рискнет пойти на открытие второго фронта против Советского Союза [61] . Тем не менее Красная армия в конце 1941 г., вопреки допущенным ее руководством грубым ошибкам, сумела «привести к краху оперативно-стратегические и экономические планы германского руководства, развеяв иллюзии Гитлера о том, что он сможет вести войну на двух фронтах одновременно» [62] .

Значительный интерес в связи с этим представляет книга немецкого историка К. Рейнхардта «Поворот под Москвой» [63] , в которой содержался обширный и частично малоизвестный документальный материал из фондов федерального военного архива ФРГ. Рассматривая причины краха гитлеровской стратегии зимой 1941–1942 гг., автор пришел к выводу, что в конце августа 1941 г. (после Смоленского сражения) А. Гитлер и его генералы вынуждены были признать, что они просчитались в своих планах относительно Советского Союза. Неудачные попытки сломить сопротивление советских войск заставили немецкое командование в спешном порядке вносить коррективы в первоначальный план «Барбаросса». К числу основных причин срыва немецко-фашистского наступления на Москву осенью 1941 г. К. Рейнхардт относит: упорство сопротивления советских войск, недооценку немецким командованием группы армий «Центр» значения можайской линии обороны, высокого морального духа ее защитников. Историк подчеркнул особое значение битвы за Москву на ход и исход войны Германии против Советского Союза, после которой Германия оказалась в положении, которое уже не позволило ей достичь поставленных целей в советско-германской войне (С. 242).

Тезис единоличной ответственности Гитлера за развязывание Второй мировой войны, отсутствие каких бы то ни было политических и экономических причин для ее начала, кроме амбиций одного человека, отстаивал публицист Л. М. Млечин. При этом он акцентировал внимание на том обстоятельстве, что для А. Гитлера СССР была основным врагом, в том числе в идеологическом отношении. Нападение на Советский Союз было для А. Гитлера лишь вопросом времени; все, что делал Гитлер, было направлено против Советского Союза [64] . Главный мотив Третьего рейха против СССР, по мнению Л. М. Млечина, – нехватка земли у Германии как результат Версальского договора (1919). Решение проблемы влиятельное немецкое аграрное лобби видело в территориальных приобретениях на Востоке, всячески поддерживая завоевательные устремления нацистского режима. «Естественная сфера обитания немецкого народа, – говорил министр продовольствия и сельского хозяйства Германии В. Дарре в 1936 г., – это территория к востоку от рейха – до Урала, к югу до Кавказа, Каспийского моря, Черного моря. Мы должны освоить это пространство, следуя тому природному закону, что более полноценный народ имеет право захватывать землю, принадлежащую неполноценному народу…На земле действует только один закон: слабый уступает место сильному…» [65] Развязав Вторую мировую войну, Гитлер уточнил планы Третьего рейха исходя из обстановки, в том числе в условиях продовольственного кризиса: «Мне нужна Украина, чтобы нас не уморили голодом, как они это делали в ту войну [Первую мировую войну. – В.К.]» [66] . В подтверждение изначально агрессивных планов против Советского Союза и его народа со стороны Германии Л. М. Млечин цитирует приказ командующего 4-й танковой группой генерала Э. Хёпнера от 2 мая 1941 г.: «Война против России является важнейшей частью борьбы за существование немецкого народа. Это давняя борьба германцев против славян, защита европейской культуры от московско-азиатского нашествия, отпор европейскому большевизму. Эта борьба должна преследовать цель превратить в руины сегодняшнюю Россию, поэтому она должна вестись с неслыханной жестокостью…» [67]

Вместе с тем Л. М. Млечин приписывает А. Гитлеру решение в 1939–1940 гг. действовать вместе со И. В. Сталиным, совместно осуществляя раздел мира. В этой связи Л. М. Млечин пропагандирует идею, что Сталин, со своей стороны, также отложил на неопределенный срок мировую революцию и, подчинив советскую экономику интересам Германии, предлагал А. Гитлеру отказаться от вражды к Советскому Союзу. В обмен И. В. Сталин, как считал Л. М. Млечин, стремился направить гитлеровскую агрессию на запад, втянув Германию в длительную войну с Францией и Великобританией, их союзниками в Европе [68] . Как указывал Л. М. Млечин, понимание А. Гитлером данных целей И. В. Сталина стало весомым фактором, определявшим стремление Третьего рейха напасть на Советский Союз. Таким образом, положения работы Л. М. Млечина, применительно к определению стратегии Германии в отношении СССР, содержат в себе определенные противоречия.

Третья видовая группа представлена работами антиревизионистского направления, то есть исследованиями, в которых раскрывалась несостоятельность идей В. Резуна и его последователей. С 1980-х гг. изменник Родины В. Резун в своей трилогии («Ледокол», «День М», «Последняя республика») выдвинул не подкрепленное необходимым эмпирическим материалом положение о том, что Советский Союз якобы готовился к нападению на Третий рейх, и действия вермахта носили превентивный характер по предупреждению военной угрозы от СССР. В. Резун писал: «Сталин помог Гитлеру начать войну против коалиции западных держав (Великобритания, Франция и их союзники), для того чтобы начавшаяся истребительная война разорила Европу, по пепелищу которой армиям Сталина предстояло пройти триумфальным маршем. В июне 1941 г. подготовка к этому маршу была прервана неожиданным… вторжением вермахта» [69] . Последователем псевдонаучных работ В. Б. Резуна стал М. Солонин, активно публикующий как отдельные труды, так и массу статей. Так, М. Солонин пытался доказать наступательный характер внешней политики И. В. Сталина, который, по его мнению, не ждал нападения войск А. Гитлера, а выбирал оптимальный момент для нанесения сокрушительного внезапного первого удара, для чего якобы разработал план подготовки «грандиозной наступательной операции, проводимой за пределами государственных границ СССР». Причем, исходя из обстановки, сроки начала «операции» менялись: первоначально это начало лета 1942 г. или 1943 г., а затем – лето 1941 г. (с. 20–71).