Чтение онлайн

— Но зачем такое усилие? Разве ты не понимаешь, что оно создаст препятствие на пути к просветлению? — слова женщины были как стрелы, пущенные в мишени, только что нарисованные ее учениками. — Что если ребенок не перестанет избивать собаку?

Стив на секунду задумался, его мозг признавал мудрость слов женщины. Но его сердце, полное сострадания, воспринимало голос разума лишь как шум.

— Нет, — ответил он. — Настоящее препятствие — это сосредоточенность на себе, разум, который требует, чтобы я хранил хладнокровие, держался пути непричастности. Но это неправильное действие. Силой помешав ребенку избивать собаку, я беру кармический долг, которые заплачу позже, но жизнь — это страдание, и сколько бы я ни жил, я буду страдать. Я выбрал, я дал обет помогать всем созданиям, облегчать страдания живых существ. Игнорировать страдания собаки, игнорировать тот вред, что ребенок причиняет себе, избивая эту собаку, значит действовать глупо, ставя собственное просветление выше страданий окружающих.

Зал погрузился в гробовую тишину. Аутсайдер бросил вызов заключениям самых выдающихся учеников, учеников с глубочайшими знаниями и самым большим опытом.

Женщина встала и подошла к месту, где сидел Стив. Она наклонилась и взяла его руку. Посмотрев ему в глаза, она сказала:

— Этот монах ответил верно. Этот монах поступил правильно. Его понимание истинно.

А потом добавила только для него одного:

— Пойдем со мной.

Они вышли из здания, держась за руки.

Женщина отпустила его руку и сказала:

— Теперь ты должен идти, пока не сбился с пути. А я должна скорее вернуться — мне кажется, назревает революция.

Она слегка рассмеялась.

— Я обязан вас поблагодарить, — начал Стив, но она быстро его прервала.

— Нет! Твое сердце и храбрость достаточно надежны, чтобы не нуждаться в дополнительной опоре. А теперь иди, Учитель!

Она повернулась и исчезла в темном дверном проеме, за которым начинался ее мир учеников, коанов [3] и благовоний.

Вернувшись из Вашингтона, Роб позвонил Мэтту.

— Алло.

— Здравствуйте. Агентство хотело бы нанять вас в качестве консультанта. Работать непосредственно со мной.

— Я не знаю, чем мог бы помочь.

— Вы знаете об антививисекционном сообществе изнутри. Вы имеете представление о том, как эти люди мыслят. Вы оказали бы стране огромную услугу.

Молчание.

— Алло. Вы еще здесь? — спросил Роб.

— Да. Я просто думал о ваших последних словах, но, да, хорошо, я, полагаю, я соглашусь.

На следующий день Роб ждал Мэтта в аэропорту. Вместо того чтобы идти по длинному коридору с другими прибывшими пассажирами, Мэтт прошел в дверь, которую ему открыл Роб. Они спустились по металлическим ступенькам к стоянке, где их ждала темная машина.

— Мне нужно забрать мои сумки, — начал протестовать Мэтт.

— Они уже в машине.

Мэтт начал понимать, что он шагнул в мир, о котором знал лишь понаслышке.

Они оба сели на заднее сиденье.

Мэтт взглянул на агента и подумал, что морщинки в уголках его глаз могли быть следствием как частого смеха, так и постоянных тревог. Его темные волосы были коротко подстрижены, но не машинкой. На нем были брюки цвета хаки и голубая рубашка с длинным рукавом без галстука. Его рыжеватая куртка спортивного покроя задралась, когда он садился рядом с Мэттом, выставив на обозрение пистолет в кобуре.

Роб просмотрел разведывательные и газетные репортажи, которые делал Мэтт. Он был известным активистом и неоднократно попадал в объектив фотоаппаратов полиции на демонстрациях по всей стране. Роб не сомневался, что знал о Мэтте даже больше, чем хотел. Расследование показало, что в целом Мэтт был законопослушным гражданином, а все случаи его арестов объяснялись неадекватной реакцией местной полиции на протестные мероприятия. Робу требовался именно такой человек.

Темная машина выехала с территории аэропорта на шоссе; вскоре Мэтт почувствовал, что они покидают город.

— Куда мы едем?

— Совершено еще одно убийство. Мы прибудем на место через несколько часов.

Роб откинулся и, похоже, довольно быстро уснул.

Мэтта шокировало расслабленное состояние человека, сообщившего такую новость. Он повернулся к окну и посмотрел на коров в загонах для скота, мимо которых они проезжали.

Машина заехала на грубо вымощенную деревенскую дорогу, и Роб проснулся. Он выглядел так, словно и не спал.

— Почти приехали. Вы когда-нибудь видели мертвое тело или были свидетелем несчастного случая со смертельным исходом?

— Нет.

— Хорошо. Если вам будет нездоровиться, не старайтесь выглядеть храбрым. Уходите подальше от трупа, пока вас не вырвало. В противном случае вы можете уничтожить улики. Ясно?

— Э, ладно. Но не думаю, что меня стошнит.

— Хорошо. И что бы вы ни делали, ничего не трогайте. Ничего.

— Понял.

Они съехали с асфальта и тащились по грязной дороге к явно заброшенной ферме с разваливающимися зданиями, понатыканными тут и там. Судя по всему, к делу привлекли армию. Машину остановили лишь единожды, после чего везде пропускали. Когда они добрались до места, Мэтту быстро представили Брауна.

— Она внизу, — сказал он и повел их по лестнице в подземное убежище от торнадо. Мэтт чувствовал себя участником эпопеи с Волшебником страны чудес. Подвал был на удивление хорошо освещен. В углу тихо урчал генератор. Выхлопные газы выводились на улицу.

— Это его штука? — спросил Роб.

— Ага, — ответил Браун. — Ребята из лаборатории сказали, что мы можем попользоваться. Конечно, первым делом они проверили генератор на наличие улик, но, разумеется, ничего не нашли.

Подвал был большим, его пол — грязным. Заплесневелая сырость смешивалась с другими запахами. В центре помещения стояло хитроумное приспособление. Оно представляло собой плексигласовую коробку размерами с крупный стенной шкаф. У него было два отделения с отверстием между ними. Полом каждого отделения была стальная плита. От коробки с двумя выключателями к полу шел тяжелый изолированный кабель. Коробка соединялась с генератором длинным проводом.

Очень молодая обнаженная женщина лежала в одной из секций коробки. Она явно была мертва. В ее глазах роились мухи. Они почти скрывали ее голову, из которой торчал гвоздь для водостока. Бумажка, через которую был продет гвоздь, едва виднелась. Личинки пожирали высохшие испражнения на полу обеих секций.

Мэтт почти спустился по лестнице, когда его начало рвать. Он сумел выбраться наружу и убежал прочь от дома, прежде чем опорожнил желудок. Когда к нему подошел Роб, он сидел на коленях, трясясь и задыхаясь.

— Привет! Ты держался молодцом. Большинство людей не смогли бы вскарабкаться по ступеням и так удалиться от дома. Ты крут. И тебе придется таким оставаться. Когда почувствуешь себя лучше, я бы хотел, чтобы ты спустился к нам и помог определить, что же он все-таки проделал с девчонкой. Мы уже головы сломали.

— Усвоенная беспомощность, — прошептал Мэтт.

— Что? Что ты сказал?

Мэтт встал и повернулся к Робу.

— В целом я знаю, что он с ней делал. Это обычный психологический эксперимент. Его проводили на собаках, крысах и шимпанзе. Животное помещают в блок с заслонками, как тот, что стоит в подвале. Я никогда не видел его живьем. Только фотографии в каталогах.