Чтение онлайн

— Он ничем меня не увлекал. Отец велел мне дать эту клятву.

— О, несчастный!

— Мой отец был его другом.

— Слушай: да разверзнется адская бездна, Стикс и Оркус слышат…

— Ах!.. ты знаешь…

— Я знаю все, Фламиний.

— Так начинается формула клятвы союза.

— Хочешь слышать дальше?

— Молчи!.. это может свести меня с ума. Ты из наших?

— Я — твой друг.

— Из наших?.. ответь, ответь прямо!.. к чему таить это?!

— А ты этого хотел бы? ты желал бы видеть меня в обществе злодеев, помощницей выполнения проскрипций?

— Я не знаю, как глядеть на тебя… наши говорят, что тебя…

— Убить надо, так?

— А твои слова как будто показывают иное… кто и какую игру играет со мною? они ли испытывают мою верность, ты ли выведала это через изменника?

— Нет тебе надобности знать это!

— Мучительница!.. тебя и твоего отца занесли в проскрипции, но в самом деле или только в шутку? о, как они хитры!..

— А ты очень смешен твоим наивным недоумением. Нет. я не из ваших. К чему мне сбивать тебя с толка? ты и так достаточно бестолков, чтоб быть жертвой плутов и злодеев, если хорошие люди не защитят тебя. Волшебник открыл мне все формулы общества расточителей, величающих себя членами союза кровавой клятвы; я знаю все пароли и лозунги. Если вы их завтра перемените, я также узнаю. Я опасна вам; убей меня, Фламиний, если ты сочувствуешь искренно делу Катилины!

— Убить тебя!.. убить единственное существо, которое мне дорого, затмить единственную звезду, сияющую мне во мраке моей безотрадной жизни?! о, Люцилла!.. не говори этого!

— Ты будешь спасен мною.

— Но он велит… ах!.. гибель, гибель!.. прощай, моя звезда, на веки!.. я покину тебя; я должен отвернуться от тебя, добрый гений моей жизни, чтоб не видеть твоей гибели. Если твои друзья одержат победу, тогда… но это невозможно, потому что злодей слишком силен. Расстанемся!

— А мне ты прикажешь идти замуж за Котту?

— Иди за него! Сцилла или Харибда… брак с Коттою или гибель со мною… другого выбора нет.

— Не прикажешь ли, госпожа, открыть окошки? — спросила Амиза, — гроза миновала; ветер утих, звезды сияют великолепно.

— Открой, — приказала Люцилла.

Налив кальды, она протянула кубок Фламинию, сказав:

— Выпьем из одного кубка, мой друг!

— Теперь последнее прости! — сказал Фламиний.

Они распили вино с водой из одной чаши.

— Теперь… мой первый поцелуй, — сказала Люцилла, — возьми от меня это кольцо в знак моей любви и верности, мой жених!

— А ты от меня это.

— Мы обменяемся этими кольцами еще раз пред отцом моим, скоро, скоро.

Влюбленный юноша забыл в эту минуту весь мир в блаженстве неожиданного счастья. Люцилла склонилась к нему со своего кресла. Первый поцелуй скрепил любовь.

— Подруги моего одиночества, милые ундины, — сказала Люцилла, — радуйтесь счастью вашей госпожи!

Рабыни сошлись вокруг своей повелительницы, приветствуя ее с пожеланием счастья.

Их речи были прерваны диким хохотом, похожим на хохот безумного, раздавшимся с дерева, того самого, на которое сутки тому назад Катуальда закинула подушку.

— Лентул Сура! — вскричал Фламиний, отскочив прочь от своей невесты.

— Проклятье! — вскричала Люцилла.

За ее словами последовал тихий, болезненный стон из сада.

— Я убью его! — воскликнул Фламиний и в гневе убежал в сад, но Лентула уже не было там.

За Фламинием тихо поплелся старый Клеоним и, после общих поисков за шпионом, сказал:

— Катуальде не пришлось жаловаться на свою рану, господин, потому что Кай Сервилий очень крепко спит сегодня; весь день он провел как-то странно… рассеянно… вернувшись домой из Нолы, он сказал Рамесу, своему кубикуларию [23] , что-то очень удивительное.

Старик потряхивал десятью полученными динариями.

— Что он сказал? — спросил Фламиний.

— Как будто выходит, что у него с невестою дело на разлад пошло… господин, ты ведь мне прежде обещал по сто сестерций давать, да пошлет тебе Гигея доброе здоровье!

— Разве я мало плачу тебе?

— Не мало, господин, да только… обещал, да не даешь по сотне-то… прибавь хоть монетку!.. ведь я — изменник… знаешь… грех… страх… сотню не сотню, а все-таки…

Старик мялся на одном месте, удерживая Фламиния за край одежды.

— Вот тебе еще, — сказал Фламиний, подав ему три сестерции.

— Благодарствую. Как бы теперь, господин, дело-то наше не пошло на других колесах?! ты торопись, господин, коли задумал жениться, да только… ты обещал тогда…

— Тысячу? Помню и дам.

— Дал бы хоть малость в задаток… и торопись, торопись, господин… Рамес вот что сказал: наш-то стал раздеваться да и говорит ему: нет на свете никого, несчастнее меня!.. тот его начал утешать… господин ахает, охает: чуть не плачет, горько вздыхает, нет, говорит, мне счастья на свете.

Рамес ничего больше не узнал, а только догадался, что господин поссорился или со стариком, или с невестой.

Я спросил Катуальду, что между ними было в городе. Она сказала, что дорогой сначала оба поспорили о том, кто был лучше — Марий или Сулла и строго или милостиво надо обходиться с рабами… потом наш-то и сказал: не надо старикам жениться на молодых, особенно тебе, т. е. Котте-то. Выходит из этого, как будто его мысли переменились и он хочет жениться не на Аврелии, а на своей воспитаннице. Катуальда говорила еще, что в городе он советовал старику взять с собою дочь в Рим на похороны и оставить ее там на зиму у родных.

— Благодарю тебя, Клеоним, за это известие.

— Сухой благодарностью, господин… ведь это известие — золотая сказка! гм… гм…

Старик перекинул деньги из руки в руку, зазвенев ими.

— Ах, ты плут, у меня теперь больше нет денег с собой.

— Ну, делать нечего, господин, после сочтемся.

Они расстались.

Не успел старик отойти на десять шагов, как в темноте кто-то дернул его за рукав.

— Барилл, ты как сюда попал? — воскликнул он.

— Я не Барилл, — ответил молодой человек.

— Кто же ты? Твоя фигура похожа на невольника Тита Аврелия Котты.

— Тем лучше, что я на него похож.

— И голос похож.

— Еще лучше!.. а вот это на него не похоже?

Молодой человек вынул одной рукой из-за пояса кошелек, полный денег, а другой кинжал.

— Это… — повторил изумленный Клеоним, — что это такое?

— Это на моем языке называется — смерть или деньги.