Чтение онлайн

— Вы уже достаточно взрослые, подумайте вместе, стоит вам соглашаться или нет, поговорите. — Ребекка встала и пошла к двери. Бобби не желал, чтобы его уносили, он горестно прокричал:

— Я хочу с Энди!

— Ну и что же нам делать? — Я подбежала к Мике.

А он мне:

— Как только закончу школу, уеду отсюда. Мне все равно, кто будет считаться моей мамой.

— А мне не все равно, — сказал Энди. — Ребекка имеет право быть нам мамой. Она столько лет о нас заботится.

— Это да, этого не отнимешь, — согласился Мика.

— Он сказал, что мама собирается подписать нужные бумаги. — Энди стиснул руки на груди. — Пусть Ребекка меня усыновляет. А вы как хотите, мне плевать, что вы думаете, я решил.

— Нужен кто-то, кто будет вас опекать. Я буду жить в Нью-Йорке и больше не смогу заботиться о тебе и о сестре.

— Я уже сама о себе забочусь, — напомнила ему я.

— Я тоже, — сказал Энди.

— По-моему, это не совсем так. — Мика начал разглядывать дуб в окне.

Мне стало стыдно. Я вспомнила, как он с нами носился, когда мы с Энди были маленькими.

— Я хотела сказать, что с нами уже не нужно так возиться, как тебе приходилось, когда мы были малявками.

— Мика правильно говорит. И здесь нам точно лучше, чем у мамы, — продолжил Энди. — Даже не представляю себя снова там.

— Я тоже, — сказал Мика.

А я думала вот о чем. Если Ребекка будет считаться нашей матерью, нам всегда будет куда вернуться. Даже если папа снова начнет пить или уйдет, даже если мама никогда больше с нами не встретится. У нас будет дом. Всегда.

— Я лично за, — сказала я.

— И я за. — Энди сел прямо и расправил плечи, выставив вперед острый подбородок. — Это чертовски правильное решение.

Мика легонько подергал меня за ухо.

— Значит, так и сделаем, Вистренка и Энди-разумник.

Мы отправились в комнату Ребекки и папы, они обнимались. Мы закатили глаза, потом сообщили о своем решении. А папа сказал, что мама прилетает, хочет поговорить с нами сама. Я потерянно уставилась на папу. Я не знала, что она будет присутствовать при нашем предательстве. Мне сдавило виски.

— Я так рада, что вы все согласны. — Ребекка кинулась нас обнимать.

— Тогда я улажу последние формальности, — сказал папа.

Кто-то постучался.

— Да-да, — сказала я.

Вошла Ребекка с большой косметичкой.

— Ну? Ты ли не красавица, Вирджиния Кейт?

Я покрутилась, демонстрируя свое темно-красное платье с юбкой-колокольчиком, отделанное белой тесьмой.

— Я как увидела его в магазине, сразу подумала, как раз для тебя.

— Ты тоже отлично смотришься.

— Спасибо. — Ребекка была в темно-синем костюме, волосы аккуратно зачесаны за уши.

— Я тут подумала, что могу уложить тебе волосы. Хочешь?

— Да, здорово. — Я села на кровать.

Она вытащила бигуди и тюбик. Расчесав мои волосы, она смазала их гелем для укладки и накрутила на бигуди.

— Придется некоторое время подержать. — Она достала помаду. — Розовая подойдет?

— Мне бы другой оттенок, если можно.

Она улыбнулась и протянула мне тюбик с оттенком чуть темнее.

Накрасив губы, я посмотрелась в ручное зеркальце, которое держала Ребекка. На меня оттуда смотрела мама, я сделала вид, что не вижу ее, потом разглядела в отражении бабушку Фейт и облегченно улыбнулась.

Ребекка протянула мне маленькую белую коробочку.

— Это тебе.

Внутри лежали серебряные сережки в форме цветов.

— Ой, спасибо, Ребекка!

Я прикрепила их к мочкам, их легкая тяжесть придавала ощущение взрослости.

— Серебро хорошо подходит к твоей коже.

Пока мы ждали, когда мои волосы «схватятся», поговорили о мисс Дарле. О том, какая она мудрая и знает про всякие приметы. Правда, я не сказала Ребекке, что еще она умеет разговаривать без слов, что мы с ней частенько обмениваемся мыслями.

Наконец, Ребекка сняла бигуди и расчесала мои ставшие слегка волнистыми волосы.

Вот теперь я была готова предстать перед мамой.

Папа с мальчиками ждал на крыльце, то притопывая ногой, то хлопая пальцами по бедру. Это здорово действовало на нервы. Он отращивал бороду и стал похож на киношного таинственного незнакомца, обычно в него влюбляются без памяти все местные девушки и далеко не сразу понимают, что человек он так себе.

Энди и Мика шутливо друг друга мутузили. Оба в черных костюмах. Причем Энди свой уже испачкал и помял.

Бобби прыгал с верхней ступеньки на вторую и обратно, вверх-вниз, вниз-вверх. Он был в синих бриджах и белой рубашечке. Он раз пятьдесят выкрикнул:

— Энди, смотри, как я могу. Ну, Энди! Смотри!

Ребекка поманила рукой мисс Дарлу, попросила нас сфотографировать.

— Вы все просто неотразимы. — Она приставила аппарат к глазу. — А теперь давайте хором, дружно: «Ура!»

— Ура! — грянули мы, почти все.

Отдав аппарат Ребекке, мисс Дарла подошла ко мне и протянула бархатный мешочек.

— В молодости я все время ее носила. Замечательно подойдет к твоим сережкам.

В мешочке лежала серебряная цепочка с кулоном: серебряная головка лошади, а глаза зеленые из какого-то прозрачного камня. Головка открывалась, внутри лежала туго свернутая в рулончик полоска бумаги.

— Ой, спасибо, мисс Дарла. Какая красота!

Я вытащила рулон, хотела расправить, но мисс Дарла перехватила мои пальцы.

— Прочтешь потом. — Она подержала ладонь на цепочке, потом медленно ее опустила. — Это подарок Джимми Додда.

Я спрятала рулончик в кулон и протянула его мисс Дарле, чувствуя, какой он увесистый.

— Я не могу это принять, мисс Дарла. Раз это подарок Джимми Додда.

— Глупости. Такое украшение годится для молоденькой девушки, то есть как раз для тебя. А у меня есть и другие памятные вещицы.

Я надела цепочку на шею, она действительно хорошо смотрелась.

— Когда прочтешь мое послание, спрячешь в кулон свою записку, разумеется с заветным желанием.