Чтение онлайн

И вдруг Яшка умолк, точно подавился. Гармонь жалобно пиликнула и затихла. Послышалась возня. Кто-то охнул, кто-то выругался.

Нюра прижалась к забору, стояла ни жива ни мертва. Во рту пересохло. Она хотела бежать дальше, но не могла. Ноги точно приросли к земле. Тут она вспомнила, зачем вышла в этот ранний час из дому.

Через сады и огороды она наконец добралась до правления.

… В сад выходило окно, плотно закрытое зелёными ставнями. Сквозь щели просачивался свет.

Нюра застучала в ставню.

Через мгновение свет в щелях исчез.

Окно вместе со ставнями распахнулось, грохнув болтом.

— Тише, Архип! В станице бандиты!

Архип выпрыгнул из окна. В руке его Нюра увидела кольт.

— Нюра! — растерянно и радостно воскликнул Архип.

Рука с револьвером опустилась.

От этого тихого, радостного восклицания у Нюры тепло стало на сердце.

«Любит!» — подсказало сердце.

— Для бандитов у меня есть гостинчик. Ну, так где же они?

Нюра коротко рассказала о том, что знала.

— Все ясно, — сказал Архип. — А ты теперь быстро — домой.

На рассвете густая пелена тумана заволокла степь. От пруда в камыши, прижимаясь низко к земле, перелетали кулики. Витька Бакшеев и ещё два бандита стояли у края Солохина яра и прислушивались. Подозрительно молчала станица. Ни выстрелов, ни криков. Или дружки их сработали с удивительной чистотой, или…

За спиной похрапывали и прядали ушами кони. У их ног лежал недвижимый гармонист Яшка.

— Что с энтим делать будем? Добить—и в яр? —спросил у Витьки здоровенный рыжебородый бандит.

— Погоди, Потап. Пускай он ещё поиграет нам. Гармонь прихватили?

— Вона, к седлу приторочена…

— Добре! — Витька насупил низкий лоб и почесал чуприну. — И пана атамана что-то не видно. Не защучили бы его краснопузьге у попа!

— А защучат — беда небольшая! — пробурчал Потап. — Надоело мне это высокоблагородие. Попович паршивый. Сколько раз морду ему в детстве били, а теперь власть над нами взял…

— Не шуми впустую, — лениво зевнув, сказал Витька. — Сам знаешь — генералом Хвоетиковым поставлен он нам в атаманы…

Сквозь белую пелену тумана прорвался приглушённый топот. Подскакал всадник.

— Все коммунисты с хамселами утекли на станцию, — сообщил он. — Кто-то предупредил их о налёте. С Кавказского броневики подкатывают!

Витька зло усмехнулся:

— Ага, сдрейфили краснопузые! А с хлебом как?

— У амбаров чоновская охрана. Атаман велел подобраться к ним с кинжалами.

Витька шмыгнул носом, откашлялся и приказал рыжему:

— А ну-ка займись своим делом. Нехай нам Яшка на прощанье «яблочку» сыграет. Он как там, ожил али притворяется?

Бандит ткнул Яшку носком сапога.

— Памороки отбили, оглушили малость.

— Ничего, сейчас воскресим. — Витька повернулся к маленькому, щуплому бандиту. — Принеси воды сей минут!

Казачонок бросился к близкому колодцу, загремел жестяной цебаркой.

Яшку облили водой. Он зашевелился.

Уставившись на него рысьими раскосыми глазами, Витька снова усмехнулся:

— Што, хороша купель? — И, подмигнув рыжему, указал на руки Яшки: — Развяжи-ка молодца!

Тот кинжалом перерезал верёвки.

Яшка повёл онемевшими руками и с трудом поднялся с земли, широко расставив ноги. Стоял и покачивался. Земля уплывала из-под ног, в глазах мельтешили чёрные мухи.

— Гей, орловский казак, очухался иль нет? Возьми-ка свою гармонь да сыграй нам «яблочку»! — потребовал Витька.

Яшка взбьгчился, скрипнул зубами и сжал кулаки.

— Ну, што раздумываешь, играй! — В руки Яшки сунули гармонь.

— Дайте очухаться, рукам отойти!

Яшка вскинул ремень на плечо, посмотрел вокруг налитыми кровью глазами. И вдруг лицо его повеселело.

— «Яблочку»? — прохрипел Яшка. — Советскую аль кадецкую?

— Играй, мать твою… какую хочешь!

— Приходилось мне играть даже в волчьей стае, — значительно произнёс Яшка, медленно растягивая цветистые мехи. . — Небось слыхал, как я от волков спасся?

— Ну, ты тады, наверное, играл «Спаси господи люди твоя», — сострил Витька. — А на нас молитва не действует…

Яшка сжал мехи, рыкнув всеми ладами. Отклонился назад и вдруг, пригнувшись, рванулся, с силой боднув Витьку в живот. Тот, вскрикнув, вместе с Яшкой полетел в глубокий яр. Гармонь пиликнула и кувыркнулась за ними.

— Вот гад!

Рыжий выхватил из-за пояса обрез.

Но в эту минуту туман прошила пулемётная очередь. Захрапели, забились испуганные кони. В станице началась перестрелка. Над головами бандитов прожужжал снаряд, выпущенный из подошедшего бронепоезда.

— Тикаем! — взвизгнул казачонок, взлетая в седло.

Через мгновение бандитов как ветром сдуло. На взмыленной лошади, без седла к яру прискакал Илюха Бочарников.

— Окружены, братцы, спасайся! — орал он. — Ок-ру–же–ны!

Но никого не застав на месте сбора, он спрыгнул с лошади, хлестнул её со зла по глазам плетыо и нырнул в узкую расщелину Солохина яра. Цепляясь за колючие ветки тёрна и длинные, обнажённые корни кермака, Илюха спускался вниз, всхлипывал, причитал:

— Господи боже! Останусь жив, Христу пудовую свечку поставлю!

И вдруг Илюха замер, услышав странные звуки. Раздвинув кусты, он увидел Витьку Бакшеева, застрявшего в терновнике. Он рычал от злобы и боли. Изогнувшись, от тыкал кинжалом вниз, где повис весь в ссадинах и царапинах Яшка.

— Слава тебе, Иисус Христос! — перекрестился Илюха и крикнул: — Держись, Яшка! Вот я этого бандюгу сверху прихлопну!

Выдрав из косогора большущий угловатый камень, Бочарников что было силы грохнул им Витьку по голове. Потом он опустился к Яшке. Снял с себя рубаху и перевязал Яшкину разбитую голову. Обливаясь потом, он с трудом вытащил его на луг.