Чтение онлайн

— Спасибо, утешил!.. Я готов!

Летчики посмотрели друг другу в глаза и невесело рассмеялись.

— Готовь свое звено! Вылетаешь предпоследним. За тобой пойдет командир полка, будет с нами в Энске. Задача ясна?

— Так точно, товарищ капитан!

— Действуй!

К летчикам подошел улыбающийся Цеха. Константин с удовольствием оглядел его поджарую спортивную фигуру, симпатичное, чуть продолговатое лицо, серые приветливые глаза.

— С прилетом, землячок! — пожал он протянутую руку. — «Летным» не побалуешь?

Техникам выдавалась махорка, летному составу табак, но такой ядовитый, что те охотно обменивали на махорку. Техники же пристрастились к «летному».

— Не знаешь, Владимир Самойлович, отчего Щербаков такой хмурый? — поинтересовался Усенко у техника. Цеха служил во второй эскадрилье, но коллективы были маленькие, жили и служили вместе, поэтому секретов не было. — Что-нибудь случилось в эскадрилье?

— Нет. Там, насколько мне известно, полный порядок. Но… Извини, командир, чего-то Лысенков машет.

Тот подошел, поздоровался.

— Встретил друга. Он технарит в 95-м, прилетел за нами. Про Энск интересные вещи рассказывает. Пойдем послушаем?

— Дело! — заинтересовался Усенко. — Обязательно надо, только минутку! — Он повернулся к бомбардиру. — Саша, будь другом, покажи свое штурманское мастерство на моей карте, проложи маршрутик, пожалуйста! У тебя это здорово получается, лучше, чем у Чернышева.

— Хитер, — саркастически ухмыльнулся Гилим. — Значит, мне придется проверять самого себя? Ладно! А ты куда? Потом расскажешь?

— Когда я что скрывал от тебя?

Позади стоянки самолетов у козелка сгрудилась небольшая группа летчиков и техников. Они нещадно дымили табаком и внимательно прислушивались к неторопливому говору степенного техника средних лет, одетого в морскую форму. Моряк оглянулся на подошедших, кивнул Цехе как знакомому и, продолжая разговор, повернулся к Екшурскому:

— Какой транспорт? Я ж говорил тебе, что там тундра и море. Край земли. Дальше океан. Дорог — никаких. Правда, к скалистому мысу иногда на рейд подходят пароходы, но от нас до мыса добрых два десятка кэмэ. Соображаешь? По бездорожью приходится на своем горбу таскать абсолютно все.

— А горючее как же? Его ж надо тонны!

— Все! — отрезал техник. — Горючее и масло в бочках доставляют до мыса Корабельного, потом на лодках. Как-то оленеводы выручили, дали нам несколько упряжек оленей. Так олешки же — не ломовые лошади! Слабенькие! Что на них перевезешь? Приспособили, конечно, по одной бочке на нарты, а потом тащили и бочки, и нарты с оленями.

Окружающие весело рассмеялись.

— На оленях прямо к самолетам? — не унимался Екшурский. — Вот здорово! Сфотографироваться бы потомкам на память, да не разрешено.

— Это еще не все! Оленями бочки только на склад. А дальше те бочки мы руками подкатываем к самолетам, сливаем бензин в ведра, поднимаем на самолет и заливаем в горловины баков. Долго? Конечно. А что делать? Самолеты должны летать. Было б еще ничего, если б народу хватало. Но наши экипажи укороченные: на каждую машину только по технику и оружейнику. Остальных там некуда размещать. Живем в землянках, а их не хватает, потому что не нароешь, грунт каменистый. Землянки со здешними дворцами не сравнить: норы на три-четыре человека. Строительного материала нет.

— Воду из колодцев берете?

— Если бы! Таскаем ведрами из реки. А река в глубоком каньоне. Пока с тем ведром взберешься по крутому склону, полведра как не бывало. Да и вода… Коричневая какая-то, болотная, что ли!

— Сушилки есть? Где сушить мокрое обмундирование, обувь? В землянках холодно?

— Холодно. Дров нет, в тундре взять негде, там только мох. Пробовали, конечно, и мох, так он не горит, только тлеет и дымит. Правда, с моторным маслом горит! Комары? Ну какая же тундра без комаров?

— Все пугаешь? Стращаешь?

— Зачем же? — искренне удивился рассказчик. — Попросили — рассказываю как есть. Ты ж не дитя — воин! Должен знать.

— Налеты фашистов?

— Налетов пока не было. Они, наверное, не догадываются, где аэродром. А беда пострашнее налетов.

— Не тяни душу. Говори как есть.

— Туманы.

— Что-о? Туманы? Хо-хо-хо! Га-га-га! — разнеслось по острову.

Моряк нахохлился, сказал зло:

— Напрасно вы так. Там туманы такие… неделями стоят! Этой весной туман нас в плену продержал около месяца. Во-о! Помучились! Соль кончилась!

— Что-о? Соль? Подумаешь, продукт питания! Было б чего жевать! Можно и без соли! Наши предки ее совсем не знали.

Техник хотел сказать что-то резкое, но передумал, несколько раз сряду затянулся дымом.

— По своей серости мы сначала тоже так думали. Когда кончилась соль, первые дни посмеивались и уплетали все, что подавали. Но потом кусок в горло не полез. Даже рис со сливочным маслом — нас и таким баловали.

— Во-о! Загнул! От сливочного масла отказались! Ха-ха!

— Нет, друзья! Это, оказывается, очень страшно: пища без соли! Первое, второе, хлеб — все без соли. Жуешь, как… как мануфактуру, а организм ее назад! Оказалось, без соли, как без воды, человек долго жить не может! Вот тебе и предки!

Все притихли. Задумались.

— А все из-за тех проклятых туманов. Повезло еще, что самолетов не было в воздухе. Страшно подумать: куда бы они садились?.. Ну, мне пора! Остальное договорим в Энске.

— Слушай, а почему аэродром называют Энском? — спросил кто-то.

— Да так получилось, — пожал плечами техник. — Место безлюдное, безымянное, а как война началась — любой объект Энском называют. Ну и мы свой так окрестили, а теперь пошло — Энск да Энск…

Размышляя над услышанным, Усенко медленно вернулся к самолету. Там его ждал взволнованный Гилим.

— Костя! Ты знаешь? Севастополь оставили!

— Ты-ы что?.. Быть того не может! Не верю!

— По радио передали: оставлен по приказу Ставки… Севастополь… Несокрушимой твердыней стоял он на левом фланге фронта. Севастополем гордились, по нему равнялись, в него верили, с ним как с плацдармом в тылу врага связывали планы на будущее наступление, на освобождение угольно-металлургической базы страны — Донбасса. Утрата была страшная.

Усенко растерянно взглянул в сторону Щербакова и догадался, почему тот угнетен: он знал про Севастополь, но не решился сказать, пожалел. Константин тяжко вздохнул.