Чтение онлайн

Самолеты легли на новый курс, и скалистый мыс скрылся за зарядами.

Усенко постепенно освоился с новыми ощущениями, и у него появилось достаточно «свободного» времени, чтобы следить за обстановкой в воздухе и на море.

От Канина Носа летели больше часа. Никаких кораблей и самолетов не попадалось. Стороной проплыли крутые берега острова Колгуев, и истребители повернули на север.

Внимание Константина привлекла картушка компаса: она произвольно вращалась вправо и влево от установленного курса. Что за черт? Летчик забеспокоился, а потом припомнил: в Арктике магнитные компасы подвергаются влиянию магнитных бурь, и потому их стрелки рыскают, затрудняют самолетовождение.

Гилим чутко уловил беспокойство пилота.

— Да не обращай ты внимания на магнитный. Веди по гиро. На гирокомпас эти бури не влияют.

Погода, верно, начала ухудшаться: увеличилось количество зарядов, видимость сократилась до четырех километров, но Пе-3 продолжали улетать все дальше на север. Наконец летчики достигли расчетной точки и начали поиск: через равные промежутки времени самолеты делали отвороты от курса вправо и влево — это называлось «змейкой», таким образом увеличивалось обозреваемое пространство моря.

Время шло. Истребители, лавируя между зарядами, глотали новые и новые десятки километров водной пустыни, но ни отдельных судов, ни тем более каравана они не встретили.

— Где находимся, Шурик?

— По моим расчетам, подходим к семьдесят первой широте. Сколько до берега? Километров шестьсот!

— Ого! Ты, часом, не ошибся? Что-то далековато.

— Ошибка не исключена, но не больше чем на полсотни кэмэ. Не удивляйся, у меня ж нет данных о направлении и скорости ветра. А ты за горючим следишь?

— Конечно… Слушай! Как тебе нравится такой полет?

Александр долго не отвечал, и Усенко оглянулся. Тот сидел с задумчивым видом. Ответил уклончиво:

— Сложный. Нудный и… нервный. Понимаешь? Нет у меня уверенности, а от этого берет какая-то оторопь.

Страх, что ли? Как только моряки здесь работают? А ты как?

Константин не успел ответить. В волнах что-то блеснуло. Потом еще и еще. Длинные желтые палочки виднелись на значительном пространстве. Сверху казалось, что кто-то беспорядочно рассыпал коробок со спичками, и они теперь поодиночке и группками плавали в воде.

Ведущий Стрельцов качнул самолет с крыла на крыло. Усенко подошел к нему ближе, и тот начал разворот в сторону этих непонятных палочек, затем снижение. Серая поверхность воды быстро приближалась. Яснее стали видны желтые палочки. Снизившись до бреющего полета, экипажи рассматривали их.

— Это ж лесоматериалы! — удивился Гилим. — Наши, экспортные. Везли на каком-то транспорте и потеряли, что ли?

— Может, штормом… А если… если… если фашистская подлодка потопила лесовоз! Где же люди? Что ж здесь произошло? Какая разыгралась трагедия, кто узнает?..

Стрельцов уже покачивал крыльями, набирая высоту. Усенко последовал за ним, в тревоге оглядываясь на бревна.

Александр завертел ручки настройки радиоприемника, защелкал клавишами диапазонов волн, будто радио могло ответить на встревожившие людей вопросы. Из телефонов неслись бесконечный треск, завывания; ни музыки, ни голосов людей за этим хаосом звуков не было слышно. И вдруг ворвался знакомый бас радиодиктора:

— …воронежском направлении наши войска, отбивая ожесточенные атаки танков… — голос пропал.

Усенко резко обернулся:

— Что он сказал? Воронежское направление? Танки под Воронежем? Шурик! Я не ослышался? Под Воронежем?

— Да! Не ошибся! — нервно крикнул в ответ тот, продолжая энергично крутить настройку. — Впрочем, может, ослышались. Прилетим, уточним у ребят.

Год назад полк из города вылетал на фронт под Ельню. Воронеж был в глубоком тылу. Неужели?..

— Подходим ко второй поворотной точке, — предупредил бомбардир. — Сейчас повернем к берегу.

Вот и поворот. Поиск не давал желаемого результата. Обидно было возвращаться домой ни с чем. А как у других?

Самолеты находились над морем уже более двух часов. От однообразия полета, воды и облаков Константин почувствовал, что его начало мутить. Остро захотелось курить. Все настойчивее вкрадывалось сомнение, а за ним и незаметно подползал страх: правильно ли они летели? А что, если и гирокомпас врет? Тогда «Петляковы» следовали не к берегу, а может, еще дальше в океан? Что, если моторы не вынесут такую нагрузку, откажут?.. Кто тогда найдет их на капках в таком безбрежье?

В кабине было холодно. Термометр наружного воздуха показывал минус семь градусов, но летчик не чувствовал мороза; от нервного напряжения и усталости, от сознания растущей опасности и тревожных мыслей; его бросило в жар, ладони рук вспотели, по спине поползли, неприятно холодя кожу, капельки пота — неприятное липкое чувство все настойчивее заполняло его.

Но опасная летная профессия, а еще больше опыт, вынесенный из боев, приучили летчика к жестокому самоконтролю над чувствами, и он заставил себя проанализировать ощущения, признать, что над ним довлеет боязнь воды. Константин укорил себя: «Моряки ж летают! Вон рядом Стрельцов, наверняка даже не замечает ее. Он что? Из другого теста?..»

— Слушай, Шурик! Ты там не уснул? Где находимся?

— До берега триста километров.

— Фу, черт! До чего ж медленно тянется…

А ведущий по-прежнему аккуратно выписывал «змейку».

— До берега двести кэмэ… На, Костя, погрызи! — Александр подал… кусок замусоренного сухаря. Обыкновенного, черного, из ржаной муки.

Пилот нехотя взял, с трудом отгрыз кусочек и поразился: до чего ж он оказался вкусным!

— Он у меня в сумке еще с Казани завалялся.

— Так поищи еще! Может, кусок сала найдешь? Ты мужик запасливый! А?

Не дождавшись ответа, Усенко замурлыкал: «Молодые капитаны поведут наш караван!..» Настроение у него поднялось.

До берега — тридцать кэмэ!

— Ну? Так быстро? Вот где вся сила! В сухаре!

Берег возник неожиданно. Впереди из воды вдруг вылезла его темно-коричневая скалистая полоска с неровным, будто небрежно оторванным верхним краем, исчезавшим в серой накипи низких облаков. Он оказался от самолетов так близко, что летчики еле успели отвернуть в сторону.

— Так и вмазать недолго! — ругнулся пилот, с беспокойством оглядывая пространство перед носом «Петлякова».

В каком месте вышли на берег, определиться оказалось невозможно, так как Пе-3 летели почти на одной высоте с ним. Если б высота позволила приподняться повыше, чтобы увидеть конфигурацию береговой линии, тогда б можно было установить точное местонахождение. Но облака прижимали к воде.