Чтение онлайн

Но это, конечно же, была другая мозаика. На той была небольшая брешь - несколько цветных пластинок были выбиты, так что получилась буква «Ю»... Может быть кто-то таким оригинальным способом решил оставить автограф на стене учебного заведения, а может мозаика просто начала сыпаться от времени. Кто знает? Здание школы было построено давно — еще задолго до моего рождения. И, наверное, не одно поколение пробовало на прочность образец еще советского искусства. Тогда было модным украшать мозаиками. В начале двухтысячных старую школу снесли на ее месте построили новую, трехэтажную, с бассейном и спортивным залом. А буква «Ю» конечно же, давно погибла под безжалостным натиском бульдозера, когда сносили школу.

Но когда мы подошли ближе, у меня под ложечкой засосало — по глазам ударила знакомая буква «Ю»... Пораженная странным совпадением, я даже подошла ближе, громко шурша в полной тишине опавшими листьями, и пальцем потрогала холодный шершавый камень... Может быть, у меня на фоне усталости начинаются галлюцинации? Но знакомая щербинка не исчезла — буква продолжала радовать мои глаза.

– Светлана что случилось?
– голос Кирилла тревожно зазвенел в таинственной тишине улицы.

– Как это возможно?
– не веря своим глазам, я удивленно ткнула пальцем в букву «Ю».
– Этой стены и в помине не должно быть! Ее несколько лет назад снесли! Причем произошло это в городе Подольске!

– Здесь так бывает — похоже, что пространство подстраивается под тебя... Или ты своим присутствием меняешь его... Я и сам толком не знаю...Пойдем нам еще осталось не много.

– А куда мы идем?
– поинтересовалась я, запоздало подумав, что должна была спросить об этом раньше.

– Ко мне домой, конечно.
– Будто бы это было само собой разумеющимся, ответил Кирилл. - Тебя это удивляет?

– Вообще-то да...
– я непроизвольно зевнула. В Пограничье я или нет, но сон мне, похоже, был необходим. - Просто не думала, что у тебя есть дом!

– Да, дом есть. Ну, или что-то вроде того. - Сухо ответил Кирилл - У многих сначала сознание всеми силами цепляется за прошлое, за былую реальность... Каждый прекрасно помнит ту жизнь, какую он оставил там. А пространство Пограничья услужливо подстраивается под память, даря иллюзию окружающей действительности. Но — всего лишь иллюзию... Поэтому я всегда любил проводить как можно больше времени серди людей, среди настоящихдомов и улиц...

Кирилл понемногу сбавил шаг, словно утомившись от пути. А я смогла более внимательно оглядеться по сторонам.

Развалин или запустения я не встречала, а вот разнообразие стилей и типов застройки могло дать фору даже искушенной фантазии Сальвадора Дали. Классическая викторианская эпоха спокойно соседствовала вместе с однообразной унылой советско-сталинской застройкой; изумительной сложности и красоты барельефы на фасадах стройных невысоких домиков, непостижимым образом уживались с золотисто-коричневыми крышами японских фанз; неровные цепочки беленых украинских изб с высотками. Даже монгольская юрта, кое-как втиснувшаяся между мусульманской мечетью и католическим костелом, нашла себе место в этом архитектурном винегрете.

Небо уже давно стало сине-фиолетовым, однако полные сумерки еще не наступили. Зато резко похолодало. Изо рта вылетал легкий парок, а от холода щеки заледенели и меня начала пробирать дрожь. Выйдя из очередного переулка, мы снова вышли на площадь. На этот раз другую, поменьше, да и фонтана с русалками на нем не наблюдалось. Справа от площади громоздились серые дома, образовывая темную неровную гряду с маленьким просветом переулка.

Кирилл, шедший впереди меня, свернул в строну этого жалкого пучка света. Мои ноги уже порядком устали, и я вся заледенела, но Кирилл не предлагал меня понести. А самой попросить его об этом я не решалась, прекрасно помня его реакцию на мое недавнее прикосновение.

На улице окончательно стемнело, а дома глядели на нас пустыми темными окнами — похоже зажигать свет в них было некому.

Было тихо. Холод и тишина окружали со всех сторон, заставляя сердце испугано сжиматься от непонятной тоски.

Переулок постепенно сужался и давил с двух сторон своими неприступными пустыми окнами, словно черными глазницами. Кирилл шел молча, ни чего не говоря. Мне вдруг ужасно захотелось услышать хоть слово, что бы разогнать эту давящую тревожную тоску.

– Расскажи мне что-нибудь!
– не важно, что он скажет, пусть только говорит!

– Что тебя интересует?
– он остановился, а я едва не врезалась в него. Похоже, мольба в моем голосе напугала его и он растерялся.

– Расскажи, что мы будем делать дальше!
– брякнула я первое, что пришло мне в голову.

– Ждать.
– Спокойно ответил Кирилл, не глядя на меня. Похоже, я уже привыкаю разговаривать с его спиной!

– Чего?

– Принятия решения.
– Спокойно ответил он.

Исчерпывающий ответ! Я скрипнула зубами от негодования.

– А как мы узнаем, какое решение они примут?
– я недоуменно выдохнула.

– Не волнуйся. Узнаем. Узнаем первыми.
– Холод в его словах окончательно добил меня. Дальнейший путь я предусмотрительно проделала без лишних расспросов. Да к тому же разговаривать и идти одновременно для меня сейчас было занятием непосильным.

Наконец поняв, что окончательно выдохлась, я остановилась, переводя дыхание. Устало облокотившись на стену дома, я прикрыла глаза. На ощупь кирпич был шероховатый и совсем не холодный. Его будто нагрели ласковые солнечные лучи. Может и впрямь пространство подстраивается под неосознанные желания тех, кто здесь находится? Я например, сейчас замерзла и устала. И вот на тебе — теплый кирпич греет мою спину! Или же наоборот - это сознание подстраивается под окружающий его мир, и на самом деле я опираюсь спиной на холодный кусок камня? От такой мысли стало еще холоднее. Нет, лучше об этом не думать! Первый вариант нравился мне гораздо больше.

– Свет, нам осталась чуть-чуть!
– Кирилл показал куда-то рукой и я увидела, как впереди засветился крошечный желтый круг. Улица упиралась в небольшой прямоугольный дом с длинной узкой верандой. Над дверью горел фонарь.

С тяжелым вздохом я отлипла от уютного куска стены и побрела следом за ним. Последние шаги стоили мне огромных усилий. Но вот, наконец, мы оказались у двери.

Кирилл, не колеблясь, дернул за ручку и спокойно шагнул в темный неосвещенный коридор. Электричества, судя по всему в доме не было. Мне вспомнились его слова о том, что сознание всеми силами цепляется за ту жизнь, воссоздавая привычную обстановку. А какая обстановка была в девятнадцатом веке с освещением? Даже моих скудных познаний по истории хватило на то, что бы сообразить, что с электричеством были проблемы. Точнее одни проблемы и были — электричества же не было вовсе.

Кирилл подтвердил мои смутные опасения - зажег керосиновые лампы. Неровный колеблющийся свет керосинок осветил большую комнату с диваном, изразцовой печью и большим письменным столом. Такую обстановку можно было увидеть в каком-нибудь музее — все было массивным деревянным и очень старинным.

Я алчно взглянула на большую печь, представив как должно бы здорово могла она греть. В доме было очень холодно. Захотелось выйти на улицу, что бы «погреться». Меня просто начало трясти — я даже не могла удержаться и пару раз клацнула зубами.