Чтение онлайн

Я не знала, куда именно мы идём, но сопротивляться всё равно не было сил, а после и желания — мы добрели до соседней двери, за которой скрывалась душевая, совмещённая с туалетом. Конвоирша выходить не собиралась, разве что отвернулась носом к двери, но это последнее, что беспокоило наконец-таки дорвавшуюся до желаемого меня.

Надевать после душа грязную одежду было брезгливо, но предложили мне только халат по типу гостиничного, а мысль гулять здесь без белья явно не значилась и в сотне хороших, так что от предложенного пришлось отказаться. С волосами я тоже делать ничего не стала, только завязала в узел, чтобы не лезли в глаза во время купания. По-хорошему, стоило и вовсе оставить всё как есть, добавив Ханси лишнего повода не трогать меня, но прикосновения чужих неприятных рук до сих пор чувствовались на теле и от них хотелось избавиться, оттереть раз и навсегда. Вот только что-то подсказывало, что навсегда на получится…

После был завтрак, поданный в комнату — на пластиковом подносе, пластиковой посуде и с такими же приборами. Я догадывалась о подоплёке, но не могла понять, неужели Диметрис и вправду была склонна к суициду, или же они банально перестраховывались. Я так точно не стала бы убивать саму себя, не попытавшись при этом утащить на тот свет обидчика. А может, как раз этого и боялись? Что прижму нож, вилку или, на крайний случай, осколок тарелки к шее надсмотрщицы и велю вывести меня отсюда?

Впрочем, я и так знала, что ничего не выйдет. То, что в коридоре я изображала безвольную тряпку (а по большей части и была таковой), не помешало осмотреть обстановку. Судя по всему, это был какой-то подземный этаж, а лестницу наверх закрывала металлическая дверь с экраном, по типу домофонного, по соседству. А ещё по периметру были натыканы камеры, совсем не скрытые, так что незаметно пройти не получилось бы.

Позже я вновь осталась одна в четырёх стенах. Здесь не было ни книг, ни телевизора, ни чего-то ещё, чем можно было занять себя. Только кровать, стул, стол и пустой шкаф, не годящийся даже для игр в Нарнию. Наверное, так чувствовали себя преступники в камере-одиночке, вот только я не ощущала за собой такой вины, которая была бы соразмерна наказанию.

Энергия восполнялась слишком медленно, чтобы устроить какие-нибудь физические упражнения, вроде отжиманий на кулаках (не то, чтобы я когда-то вообще пробовала это делать…), так что приходилось обходиться умственными. Получалось не лучше. Я пыталась найти выход из ситуации и не находила его, несмотря на то, что всегда считала, что безвыходных ситуация просто не бывает. И это, вкупе с изоляцией и невозможностью себя занять, сводило с ума.

День тянулся, как некачественная жвачка — медленно и будто неохотно. Часов не было тоже, поэтому время я примерно отсчитывала по приходам молчаливой девушки. Вот она принесла обед, значит перевалило за полдень. Вот сводила меня в комнатку прояснений — допустим, в четыре часа. Вот поменяла опустевший кувшин с водой. Шесть?

В примерно восемь по моему внутреннему времени, явился Ханси. Я в этот момент сидела на столе, забравшись туда прямо с ногами, изображая чёрт знает какую из асан и размышляя, через сколько похожих на этот дней начну сходить с ума на самом деле, а не метафорически. По всему выходило, что не скоро, психика, как хотелось надеяться, была у меня гибкой, вот только никто не мог дать гарантий, что доживу до этого момента, если каждый вечер буду служить пищей голодному вампиру.

Вообще, если абстрагироваться, мне даже повезло, насколько это можно было назвать везением. Судя по всему, этот из братьев был условно адекватен, в отличие от второго, которому, как я предположила, «принадлежала» Камиль. Что ему мешало вот также держать её под рукой, устроив маломальский комфорт? Но нет, понадобилось вырезать у несчастной метку, оставив себе подобие коктейльной трубочки и выкинуть на улицу, как ненужную вещь. А затем и вовсе убить, специально ли или нечаянно выпив больше нормы.

Ханси, как и вчера, выглядел дружелюбным и властны одновременно, как только у него это выходило. Наверное, любопытно было бы встретиться с ним при других условиях, на равных, или хотя бы на умеренно неравных отношениях, вроде тех что были у нас с Габриэлем — начальника и подчинённой. Но сейчас он был хозяином положения, а я… кем-то вроде домашнего животного и бифштекса на тарелке.

— Почему ты на столе? — поинтересовался он, не дождавшись ни приветствия, ни хоть какой-нибудь реакции на своё появления.

Я подняла глаза от пуговицы на его рубашке, а затем перевела взгляд на ковролин, словно видела там нечто, не всем доступное.

— Мыши.

— Мыши? — мужчина тоже посмотрел себе под ноги, затем по всему периметру помещения и, естественно, не заметил ни малейшего следа пребывания здесь грызунов. — Здесь нет никаких мышей.

Естественно, откуда бы им тут взяться? В доме, в котором даже комната пленницы в подвале обставлена дорогой мебелью, не могут завестись несанкционированные жители. Зато глупая идея, непонятно как пришедшая в голову, при обдумывании казалось всё более привлекательной. Естественно, строить из себя совсем уж дурочку не стоило, но симулировать небольшие галлюцинации — почему нет? Мне вкололи неизвестно что, притащили сюда, напугали. Логично, что могли наступить определённые последствия.

— Мыши, — повторила я, взирая на Ханси кристально честными глазами. — Одна мышь. Большая. Я не боюсь мышей, только пауков, но эта так на меня смотрела… — передёрнуться от страха получилось весьма натурально, стоило только припомнить лазающего по приборной панели членистоногого.

Мужчина ещё раз недовольно осмотрелся, с прежним результатом и, видимо, махнул рукой на мои странности. Правильно, какая разница, как ведёт себя корова, главное, чтобы молоко вовремя давала. А у него, меж тем, наступало время кормёжки.

Осознав, что слезать с облюбованного места я не собираюсь, Ханси приблизился сам, уперевшись бёдрами в край стола. Между нашими лицами было сантиметров двадцать, не больше, ему достаточно было лишь наклониться, что, собственно, он и сделал, прижимаясь губами к моим, чуть более аккуратно, чем вчера. От укуса, кстати, не осталось и следа, в отличие от моего, слегка побаливающего.

Сегодня я не сопротивлялась, но и не участвовала тоже, полностью отрешившись от происходящего, как бы сложно это не было. Просто сидела, даже спины не выпрямив, позволяя себя целовать и сдерживая желание двинуть ногами ему в пах, логично рассудив, что после такого даже малейший шанс вырваться отсюда умрёт в судорогах, вместе со мной.

Ханси такая покорность не понравилась. Его ладонь легла на мой затылок ухватив в горсть по-прежнему стянутые в узел волосы, потянула вниз, заставляя запрокинуть голову. Вторая оказалась на бедре, сминая ткань вместе с плотью. А спустя несколько секунд началось то, ради чего всё и затевалось — с трудом накопленная энергия покидала тело, перетекая к чёртову вампиру.

Снова было больно, даже больнее, пожалуй, чем вчера, потому что я знала, чего ждать, напрягалась и делала только хуже. И я плакала не скрываясь, не для того, конечно, чтобы вызвать жалость — сомневаюсь, что этому мужчине было доступно подобное чувство, скорее, чтобы казаться куда более сломленной, чем это было на самом деле.

Вцдимо, не усвоив ещё отобранное вчера, сегодня он остановился прежде, чем я почувствовала полный упадок сил. И, с лёгкостью подхватив весящее явно побольше пушинки тело, перенёс меня на кровать, присев рядом. Даже по голове потрепал, как собаку, будто извиняясь на причинённую боль.

Теперь уже у меня трещали шаблоны — такое поведение не выглядело хоть сколь-нибудь логичным, но ровно до того момента, как я опять не взглянула на ситуацию с позиции хозяина-питомца. Почему бы ему не обращаться со мной хорошо и почти заботливо? Бабушки в деревнях, наверняка, тоже вот так поглаживают пушистых кроликов, прежде чем пустить их шкурку на воротник, а мясо в суп.